– Извини, – начал он. – Этот взгляд не предназначался тебе. Мне приходится приглядывать за дочерью знакомых. Она меня уже достала.
– Давай поговорим об этом, – сказала Наташа, превращаясь из задиристого, умудренного опытом взрослого человека в удивленного и ранимого ребенка. Впрочем, быстро придя в себя, она указала на Бренду:
– Моя сестра.
Парень засмеялся:
– Им следует здесь хотя бы бар завести.
– Давай поговорим об этом, – повторила Наташа, проклиная себя за неспособность придумать другой ответ. – Здесь не хуже, наверное, чем в любом другом месте этого проклятого лагеря, – поспешно добавила она. – Это все равно, что быть в тюрьме.
– А ты была в тюрьме? – пошутил парень.
Наташа засмеялась его шутке. Парень представился (его звали Майкл), после чего Наташа приняла его предложение купить ей что-нибудь прохладительное. Пока Майкла не было, Наташа воспользовалась возможностью, чтобы спросить себя, понравился ли он ей. Парень был тощим, его улыбка выглядела глуповатой. Кроме того, он передвигался как-то неуклюже, будто все время вспоминая, как следует ходить.
Когда Майкл вернулся с двумя банками «Доктора Пеппера» – это больше всего подходило в качестве замены спиртному, – она забыла обо всех его недостатках. У него были глубокие черные глаза, наполненные тайной. И Наташа должна была с ним поговорить, чтобы ее разгадать.
Решив не танцевать, они провели остаток вечера, беседуя о своих родных городах и друзьях. Наташа поведала Майклу все об Анне. Никто из них прежде не проводил столько времени за беседой с представителем противоположного пола.
В девять тридцать свет в зале ярко вспыхнул, словно во время полицейской облавы, и Наташа с облегчением увидела, что ее новый знакомый не страдает никакими физическими недостатками. Когда вернулись их юные подопечные, потные и запыхавшиеся, они повели себя спокойно и мудро. Цивилизованно простились друг с другом, уже зная, что им предстоит встреча завтра утром, и разошлись.
– Я не мог заснуть, все ночь о тебе думал – были первые слова Майкла, когда они встретились у ворот лагеря в десять утра, как договаривались. Он поцеловал Наташу так, будто они были давними любовниками, а затем взял ее за руку и провел через ворота.
– Твои родители были недовольны, когда узнали, что у тебя на утро есть свои планы? – поинтересовался Майкл.
– Бренда – это моя младшая сестра – сказала им, что я разговаривала вчера с парнем, так что, думаю, они все знают. Мне плевать, это не их дело.
Майкл улыбнулся и подмигнул, как будто они должны были сохранять конспирацию, будто они скрывались от кого-то.
Всю оставшуюся неделю Наташа проводила каждое утро с Майклом, в полдень она возвращалась к семье, но зато вечером, на дискотеке, они были вдвоем, отдельно от всего мира. Наташа забывала звонить Анне. И даже когда однажды вспомнила, все равно не позвонила.
Во время утренних прогулок по Клиторпису (иногда они заглядывали в галерею игровых автоматов, иногда бродили вдоль побережья, поедая хот-доги и прочую дрянную еду), они рассказывали друг другу забавные истории из своей жизни. А вечером на дискотеке, пытаясь перекричать шум и грохот музыки, они, отвязавшись от своих подопечных, делились друг с другом каждой подробностью своего бытия. И время вдвоем пролетало быстрее, чем им бы хотелось. Скоро уже придется вернуться к обычной жизни, и эта неделя словно перестанет существовать.
Наконец настал последний вечер, пятница.
– Я тебя не забуду, – сказал Майкл. – А ты мне не подаришь что-нибудь на память?
Наташа действовала под влиянием инстинкта: она повела его наружу, прочь из помещения дискотеки, к раздевалкам возле заброшенного бассейна под открытым небом. Они занимались любовью и вернулись назад к девяти. Последние полчаса они провели рядом, зная, что отныне неразлучны, хотя никогда больше и не увидят друг друга.
Вернувшись домой с работы, Анна приняла ванну. Чуть позже Наташа вошла в ее комнату, где та наряжалась. Пространство на полу было слегка расчищено – Анна просто сгребла все в одно место. Так близко к понятию «уборка» она еще никогда не подбиралась, хотя кровать до сих пор оставалась не застелена.