Она встретила Питера. Но он был не один. Наташа почувствовала, что ее надули. Но позже, вспомнив об Анне и выпив еще бокал, она забыла о Питере и остаток вечер провела, расслабившись. И больше она о нем не вспоминала, до тех пор, пока не почувствовала себя в схожей ситуации с Джоффри. Все, что ей нужно, чтобы забыть о Джоффри, провести хороший вечер в хорошем месте.
– Э, ну я… В субботу? Я встречаюсь с Ричардом, наверно, – ответила Анна. – Мы вообще-то еще не строили конкретных планов, но суббота в разговоре прозвучала.
Наташа почувствовала себя так, будто только что на глазах у всех описалась.
– Все… э… в порядке. Если честно, даже неплохо провести тихий вечерок дома. Я почитаю или посмотрю хорошее видео. Или лягу спать пораньше.
Остаток дня она молчала, заставляя себя сосредоточиться на покупателях и не думать о собственной депрессии: ее происхождении, не поддающемся объяснению, и ее бесполезности. Друг, что был с нею рядом всю жизнь, на которого она всегда могла рассчитывать, единственный, кто был способен радовать ее по-настоящему, бросил ее ради какого-то парня.
Анна плохо спала этой ночью. Сегодня была только среда, но они с Ричардом уже строили планы на субботу. Она проигнорировала единственное их с Наташей правило. Она сначала стыдила себя, а затем стала обвинять Наташу. На что та рассчитывала? Анна вовсе не обязана с ней нянчиться.
В конце концов девушка заснула, и утро принесло облегчение. Во всем виноват был Джоффри, и Анна ненавидела его за то, что из-за него Наташа потеряла веру.
Утром, несмотря на то что они опаздывали, Анна усадила Наташу за обеденный стол. Времени было в обрез. Так что она начала с места в карьер.
– Джоффри – подонок, ведь так? – задала Анна риторический вопрос, не давая Наташе возможности согласиться. – Но Ричард тоже хорош. Он женат. Но не стоит его за это ненавидеть, вини во всем меня. Он меня сразу предупредил, что женат.
Наташа ничего не сказала. Это был самый лучший ответ, о котором Анна могла только мечтать.
– Но я не собираюсь прекращать встречи с ним, Наташа. Я не привыкла к тому, что с мужчиной можно чувствовать себя такой счастливой. Я не знаю, как мне себя вести, но я убеждена, что надо этим наслаждаться. Скажи, Нат, что ты об этом думаешь, скажи мне.
Наташа встала и кивнула в сторону двери – им пора было выходить.
– Ты идиотка, Анна. Но это ты и сама знаешь. Если ты уверена, что в будущем тебя ждет боль, то, полагаю, все, что я могу тебе сказать, это… наслаждайся своим маленьким прекрасным счастьем, пока оно есть… А если с точки зрения морали это неправильно… Да пошла она, эта мораль, может быть, это единственный способ быть счастливым.
Анна не смела улыбнуться. Улыбка стала бы оскорблением, брошенным в лицо Наташиному горю.
И подружки отправились на работу, добывать свои деньги.
Гордый, что его выдержки хватило до сих пор, Джоффри хранил решимость не звонить Наташе. Но потом он стал размышлять, заслужила ли девушка такого отношения. В конце концов, он успокоил себя ложным аргументом: «Если она строит иллюзии, что у меня есть деньги, и готова встречаться со мной только для того, чтобы я на нее их тратил, то разве я не имею права ее использовать в ответ? Наташа не заслуживает порядочного отношения. Так что, звони ей, весело проводи с ней время, спи с ней!»
Чтобы полностью войти в роль Лозарио, Джоффри начал примерять одежду Стюарта: сначала костюм, потом джинсы и подходящую рубашку, попробовал различные варианты солнечных очков и пригладил волосы, чтобы придать себе невнятный средиземноморский вид. В лучшем случае, он выглядел как латинос – замухрышка, который редко покидает свой дом. Глядя в зеркало, парень постарался выглядеть очаровательным и льстивым, понимающим и мудрым, самоуверенным и искушенным. Но одежда не слишком ему подходила. И не важно, как он становился и какую принимал позу, он выглядел неуклюже, словно актер-любитель.
Джоффри взял свою кредитную карту, подъехал к ближайшему банкомату и снял сто пятьдесят фунтов. На остаток лучше было не смотреть. Будь эти автоматы одушевленными, сейчас машина бы мерзко захихикала.