— Я отвезу тебя домой, — говорю, подталкивая её к грузовику. Она плетётся к нему, сгорбив плечи и обнимая себя.
Мне больно видеть, что ей так больно. Это разрывает меня на части. Но она должна чувствовать это, должна чувствовать боль, которую испытывал я.
Я всё ещё не могу поверить в то, что она скрывала от меня дочь. Но я не купился на её причины — не совсем. Она рассказала мне далеко не всё.
Сажусь в грузовик следом за ней и отъезжаю от своего дома. Мне наплевать, что мои братья наблюдали за нами с крыльца и слышали мои слова о том, что я до сих пор её люблю.
Они знали, что я любил её, когда ей было семь, и она прыгала с обрыва в море. Они знали, что я любил её, когда ей было тринадцать, и она часами качалась на шине в нашем дворе. И они знали, что я любил её, когда наконец-то отрастил яйца и поцеловал на выпускном перед всем проклятым городом.
Когда я подъезжаю к её дому, моё сердце начинает гулко стучать в груди. Я сжимаю руль, чувствуя, как вспотели ладони. Никогда в жизни не нервничал так чертовски сильно. Но эта резкая перемена — всего лишь последствия моего гнева, который курсировал во мне каких-то десять минут назад.
Моя дочь здесь. Дочь, о которой я никогда не знал… И я впервые собираюсь встретиться с ней.
— Ты готов? — тихо спрашивает Софи, убирая свои блондинистые волосы за ухо.
— Как, чёрт возьми, хоть кто-нибудь может быть готов к такому? — я сжимаю губы.
— Достаточно честно, — отвечает она с намёком на веселье в голосе.
Софи открывает дверь и выходит из машины, избавляя меня от необходимости отвечать. Я следую за ней, несмотря на трясущиеся руки. Дерьмо, я чувствую себя ребёнком, впервые идущим в детский сад. Такого волнения у меня не вызывало ни одно выступление, какой бы большой ни была сцена. Никогда в жизни так не боялся.
— Подожди здесь, всего секунду, ладно? — мягко спрашивает она, положив руку на дверь.
Я хочу сказать ей: «Нет. Я ждал уже достаточно долго». Но киваю.
Софи открывает дверь и заходит внутрь.
— Лей? — зовёт она.
Моя сестра появляется в коридоре.
— Привет.
— Вы повеселились?
— Да, мама! Да! — отвечает детский голосок. Сердце ёкает. Сильно. Мила.
— Мы отлично провели время, не так ли, Мила? — говорит Лей с усмешкой. — Мы лучшие подружки.
— Новый друг? — Софи счастливо ахает и разводит руки в стороны. — Классно!
Крошечное хихиканье просачивается в прихожую. Кожа покрывается мурашками.
— Привет, детка! — говорит Софи, садясь на корточки. — Где твоя куколка?
— Нет, нет.
— Найди её, хорошо?
— Да, мама.
Я наблюдаю, как Софи встаёт и проводит пальцами по волосам. Её губы двигаются, но я не слышу ничего из того, что она говорит. По повёрнутому ко мне лицу сестры я догадываюсь, что это намёк. Лей кивает и, быстро обняв Софи, подходит ко мне.
— Она потрясающая, — шепчет она, положив ладонь на мою руку, — не дави на Софи слишком сильно.
Мой взгляд обращается к ней.
— Она скрывала её от меня. Я люблю тебя, сестрёнка, но не суй нос в нашу ситуацию с Софи. Знаю, тебе трудно это понять, но попытайся, ладно?
— Укуси меня, — она закатывает глаза.
Я вкладываю ключи ей в руку.
— Отгони мою машину домой. Я не выйду из этого дома, пока меня не выставят чёртовы копы.
Лейла улыбается и молча уходит. Я смотрю прямо в глаза Софи. Она кивает, и я захожу в дом.
— Мила! — зовёт она. — Ты нашла куколку?
— Да, мам!
Мои глаза расширяются из-за крошечного человечка, который ковыляет ко мне, сжимая куклу с мягким телом. У неё тёмные непослушные волосы и большие глаза, почти цвета индиго, в точности, как у меня, тогда как улыбка её на мою совсем не похожа. Улыбка, растягивающая её лицо, абсолютная копия улыбки её мамы. Софи улыбалась мне так множество раз.
— Хорошая работа, умная печенька! — Софи присаживается на корточки и протягивает руку. Мила стукает по ней ладошкой, и этот жест заставляет меня растаять. Чёрт возьми, конкретно растаять.
— Я привела кое-кого и хочу вас познакомить. Ты будешь милой?
— Я милая, — лепечет она.
— Хорошо. Ты готова?
Мила кивает.
Софи встаёт и отходит в сторону, находя взглядом меня, но всё моё существо сфокусировано на маленькой девочке, уставившейся на меня. Маленькие глаза округляются, широкая улыбка увеличивается, а крошечные ладошки начинают хлопать в ладоши. На моём лице растягивается улыбка, а в венах течёт чистый адреналин.
«Дерьмо. Я помог создать прекрасного ребёнка».
— Папочка? — спрашивает Мила, глядя то на меня, то на Софи.