— Что это? — спрашиваю я, когда Аякс, один из охранников Коннера, проносит огромную коробку через дом на задний двор. — Коннер! Что это?
Следом за ним с двумя мешками песка проходит другой парень.
Мои глаза расширяются, и я поворачиваюсь к нему.
— Ты купил ей песочницу?
Он пожимает плечами.
— Я обещал ей день на пляже. Должен сделать это хотя бы так.
— Ты сумасшедший? Песочница?
— Ты спросишь трижды, чтобы убедиться, что это действительно, действительно песочница?
— Замолчи. Не могу поверить, что ты купил ей песочницу.
— Да, да, я понял. А теперь помолчи и позволь мне собрать её, пока Мила не проснулась, — он тянет мой локон и проходит мимо меня. Его охранники подходят к нему и дают пять, а я молча пялюсь на них.
«Когда он нашёл время, чтобы заказать чёртову песочницу?»
Я выбегаю во двор.
— Ты собираешь её?
Он машет молотком над головой.
— Сейчас я просто разнорабочий.
— Коннер, установка детского барьера не ракетостроение. Мне жаль, но я сделала это в своей квартире. И если ты размахнёшься сильнее, то ударишь себя! Коннер! — я взвизгиваю, когда он слишком сильно размахивается.
Он, рассмеявшись, ставит коробку и открывает её ножом.
— Спокойнее, принцесса. Обещаю не поранить себя.
— Ох, это успокаивает. Я вижу сказочное начало.
Серьёзно, несколько дней в этом доме наедине с Милой и Коннером? О чём я только думала?
О, верно. Я не думала.
Мы не чёртова счастливая семья, и в конце это только ранит Милу. Что он будет делать, когда вернётся домой? Чёрт, что она будет делать, когда он вернётся в тур на два месяца?
Нет. Я не собираюсь даже думать об этом.
— Ты сошёл с ума, — снова бормочу я, сидя на качелях со скрещёнными ногами.
— Похоже, Мила получила свой характер от тебя, а безрассудство от меня. Великолепная комбинация.
— Кого ты пытаешься обдурить, мистер рок-звезда? Это адская смесь!
Он усмехается мне.
— Чёрт, это забавно.
— О да, я забыла о твоих рогах, торчащих на макушке.
— У меня торчит только одна вещь.
— Мне это известно, благодаря двухлетке наверху.
— Тыканье — самая весёлая часть.
— Разве ты не должен быть зол на меня?
Почему я спрашиваю его об этом? Ах да, потому что было бы лучше, если бы он злился на нас всех, стало бы… комфортнее. Комфорт напоминает о прошлом и заставляет меня слишком сильно хотеть его.
— Я зол. Просто я очень-очень хороший актёр. Мои таланты пропадают за микрофоном, честно говоря. Меня должны заметить в Голливуде.
Я закатываю глаза.
— Может тебе стоит поехать в Голливуд и показать там свой сладкий член?
Так и не ударив молотком, он замирает и удивлённо вскидывает бровь.
— Ты считаешь мой член сладким, принцесса?
— Это называется сарказм, Кон, — я пытаюсь побороть желание закатать глаза, потому что я делала это так часто, что, чёрт возьми, у меня уже голова болит.
— Ладно, попридержи свой сарказм, а я придержу свой член.
— А планировал отдать?
— Этого сладкого малыша? Ни за что.
— Можешь закончить со сладким? — я тру виски пальцами. — плачущий, да. Очень плачущий член. Вкусный? Нет. Только не это.
— Но я...
— Клянусь, если ты ещё раз скажешь это слово, я ударю тебя по голове!
Его глаза блестят, и он усмехается.
— Сладкий, — шепчет он.
Наклонившись, я стукаю его по затылку. Он роняет молоток и дёргает меня за голени, из-за чего я падаю на него.
— Коннер! — смеюсь я. — Отойди от меня!
— Признай, — выдыхает он сквозь наш смех, — и я отпущу тебя.
— Никогда, это чертовски ужасное слово.
Он перекатывает меня на спину и, нависнув надо мной, прижимает мои руки к полу. Я, задыхаясь, смеюсь, и посмотрев на него, качаю головой.
Он смотрит на меня и пытается схватить за задницу, но терпит неудачу. Затем просовывает колено между моими ногами и сжимает мои руки над головой, его лицо застывает в нескольких сантиметрах от моего. Его дыхание обдаёт мой лоб теплом. Волосы падают ему на лицо, заслоняя нас от солнца. Он немного сдвигается, и моё дыхание ускоряется.
Я сглатываю, моя грудь поднимается и опускается. Во рту пересохло от ожидания неизвестно чего, но чего-нибудь, чего угодно.
Коннер исследует взглядом каждый миллиметр моего тела, и когда его глаза встречаются с моими, он хрипло шепчет:
— Я должен закончить песочницу, — низкий звук проходит сквозь меня.
— Да. Да, это хорошая идея, — отвечаю я и делаю глубокий вдох, когда он отпускает меня. — А я приберусь.
Он отворачивается от меня и кивает. Я ненадолго закрываю глаза, направляясь к двери.