Вот почему листы, исписанные бессмысленными словами, лежат в коробке под моей кроватью.
Софи всегда всё исправляла. Она никогда не была привязана к словам так, как я, поэтому могла смотреть на них объективно. И, чёрт, я хочу, чтобы она посмотрела на них сейчас. Я хотел бы сунуть бумагу ей в лицо и сказать, чтобы она разобралась в этом дерьме. Хотел бы, чтобы она схватила их и засмеялась, а затем взяла мою ручку, чтобы исправить написанное. Если бы только всё было, как раньше, и не было так чертовски сложно.
Раньше нам было легко.
Уставившись на воду, я нажимаю концом ручки на бумагу. Назвать Шелтон Бей домом и правильно, и неправильно. Правильно, потому что это так, и не так, ибо прямо сейчас это слишком далеко от истины.
Он не ощущается домом. Скорее, как ад, место, в котором я заперт, оставлен сгорать из-за прошлого.
Я достаю из кармана телефон и открываю сообщение от Кая. Это ссылка, всего лишь ссылка, и я щёлкаю по ней. Она переводит меня в мебельный магазин со взрослыми и детскими вещами.
Здесь есть Свинка Пеппа для Милы и всё, что может понравиться Софи.
Палец зависает над экраном, и я просматриваю сайт. Рассматриваю вещи с Пеппой. Я могу купить их для Милы, не покупая ничего для Софи, потому что она моя дочь. Я в долгу перед ней, но не перед Софи.
Долг ничего не значит.
Вы не можете дать ничего, владея всем, но можете дать всё, не имея ничего.
Я в середине. Я должен всё и одновременно ничего.
Чёрт.
Знаю, я должен хотеть видеть боль Софи, а не её улыбку. Но любовь сильнее, чем ненависть, и, если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрал её улыбку вместо слёз. Каждый раз.
Правда такова, что ни один из моих братьев не может этого понять. Даже Лейла не совсем может. Я знаю, что они не понимают мои чувства, потому что бóльшую часть времени даже я не понимаю. Бóльшую часть времени Софи будто ходит в тумане из воспоминаний и эмоций, даже когда я смотрю ей в глаза.
Самое страшное — смотреть в еёглаза. Они путь к сердцу, и она не в силах скрыть даже малейшей эмоциональной вспышки. Когда она злится, в них печаль, а когда грустит — злость. Ни одного простого взгляда от неё. Это всегда смесь всего, что я предпочёл бы не видеть.
Может быть, именно поэтому я так отчаянно хочу её успокоить.
Может быть, это вовсе и не для неё. Может быть, это потому, что я слишком эгоистичен для её боли.
Но дело не во мне.
Это касается Софи и Милы.
Потому что Мила и частичка Софи всегда будут принадлежать мне. Не важно, живёт эта частичка внутри нашей дочери или нет. Часть её всегда будет моей, и всегда будет жить внутри меня, потому что она моя, независимо от её слов.
Она может бороться с этим. Может отрицать. Может кричать на меня. Может уйти от меня.
Но это не изменит того, что Софи Каллахан бесповоротно моя.
Глава 19
Софи
— Восемь часов без разговоров. Стоит ли говорить, что я впечатлена?
— Ты должна быть впечатлена тем, что после ссоры прошло уже восемь часов, а он всё ещё не загнал меня в угол и не поцеловал, — бормочу я в ответ.
Лейла приподнимает бровь.
— Не хочу знать, — она прыгает на кровать и подпрыгивает ещё пару раз, прежде чем усесться. — Чувствую, что мне снова тринадцать, и у нас девичник.
— Да, только я не буду красить твои зловонные ногти на ногах, и мы определённо не будем драться подушками.
Она дуется.
— Ой, да ладно. Бои подушками были лучшими!
— Мы всегда проигрывали! — я со вздохом плюхаюсь обратно на кровать. — Парни всегда отбирали их. Четыре парня-подростка, постоянно пропадающие в тренажёрном зале, против двух крошечных девочек? Мы были обречены!
— Да, но это было весело, — она ухмыляется. — Помнишь, как мы сорвали им репетицию?
— И сломали гитару Кая? — я взрываюсь смехом. — Боже мой. Он простил нас за это?
Лейла качает головой.
— Он полгода опустошал мои карманы, чтобы купить новую. Клянусь, даже сейчас он пытается взять мелочь из моей свинки.
Представляю миру единственную известную мне двадцатиоднолетку, которая хранит мелочь в свинье-копилке.
— Так не держи её здесь. Или поставь, например, ловушку или типа того.
— Ловушку? Разве ты не должна была повзрослеть и всё такое, мамочка?
Я пожимаю плечами.
— Только когда Мила рядом. Я могу быть мини-задницей, когда её нет. Тем более, когда это касается одного из твоих братьев.
— Я думала, Кай был твоим любимчиком. После Коннера, естественно.
Я вытягиваю шею и снимаю с запястья резинку для волос.