— Это было нечестно, — хнычу я Коннеру.
Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.
— Какие слова-мне-не-разрешено-произносить, а?
— Я отомщу тебе за это, — я отталкиваюсь от дивана и хватаю в охапку игрушки с пола.
— Да? Когда ты планируешь это сделать?
Я пожимаю плечами.
— Если скажу тебе, то будет не так весело, не правда ли?
— Думал, ты ненавидишь сюрпризы.
— Я ненавижу сюрпризы, когда их делаешь ты. А свои сюрпризы люблю, — краду конфету из пакета и кладу себе в рот.
— Эй!
— Что? Я прибираюсь, — я бросаю говорящую Пеппу в ящик, чтобы доказать это.
— Нет. Я хочу кусочек, — он держит свой рот открытым.
Я ухмыляюсь и делаю шаг вперёд, но Мила опережает меня.
— Иди сюда, — она достаёт кусочек конфеты изо рта и кладёт его на язык Коннера.
Я прикрываю рот рукой и прикусываю губу.
— Она только что сделала то, что я подумал? — спрашивает он заплетающимся языком, не жуя.
Я разражаюсь хохотом, присев на корточки. Коннер опускает Милу на пол, отдав ей пакет, и достаёт оскорбившую его конфету изо рта. Уставившись на неё, он держит её в руке.
— Малыши отвратительны.
Я вытираю слезу под глазом и смотрю на него. Он в полном ужасе смотрит на меня, словно возможность такой «щедрости» Милы не приходила ему в голову. Забыв, что хотела сказать, я снова смеюсь и падаю на задницу.
— Думаю, мы квиты, — констатирует он, выходя из комнаты. Я слышу, как открывается и закрывается крышка мусорного ведра, и затем он возвращается.
Я бросаю свинку Джорджа в него, стараясь держать свой смех под контролем. Типа того.
— Нет, это всё Мила. Я здесь не при чём.
— Софи, наша дочь просто отдала мне свою наполовину разжёванную конфету. Положила прямо мне на язык, — он вытаскивает его, будто я забыла, как он выглядит.
Будто это возможно.
— Не понимаю, чего ты хочешь от меня, — я встаю, теперь намного спокойнее, и убираю оставшиеся игрушки.
— Не знаю. Это наказывается углом?
Я поворачиваюсь к нему и глажу его по щеке.
— Всё, что заставляет меня смеяться, не наказуемо. Уверена, что, на самом деле, это заслуживает вознаграждения.
Он хмурится.
— Я больше никогда не куплю ей конфеты.
Я называю это бредом. Супер-мега-бредом. Он всё время покупает ей конфеты, просто думает, что я не замечаю. В этом он плох так же, как и его папа с печеньем.
— Эй, а что ты делаешь сегодня вечером?
Я растягиваюсь на диване, игнорируя разломанные чипсы на ковре, и, фу.
— Мила. Прекрати склеивать уши Кроли конфетой! Фу! — я тянусь за детскими влажными салфетками и умело очищаю уши Кроли.
Коннер моргает.
— Мила, это отвратительно.
Она хихикает.
Я закатываю глаза, бросаю липкие салфетки в мусорное ведро рядом с диваном и включаю телевизор.
— Ну? — напоминает Коннер.
— Я делаю то же, что и каждый вечер, — отвечаю ему, щёлкая по каналам. — Готовлю Миле ужин, купаю её, а затем укладываю спать. После этого я открою бутылку вина и всю ночь буду смотреть отупляющее телевидение. Вероятно, съем ещё немного торта.
Я отработала этим утром. Мне можно.
— Нет, не съешь, — он поднимает мои ноги и садится на диван.
— И как это понимать?
Коннер кладёт мои ноги себе на колени.
— Мы идём на ужин.
— Ох, ведь в прошлый раз всё прошло так хорошо.
— На этот раз пойдём в настоящий ресторан. Где нас не будут так сильно беспокоить.
Я сажусь.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
Он моргает и поворачивается ко мне лицом. На мгновение он выглядит рассеянным, затем его губы изгибаются с одной стороны.
— Да.
— Не считается, если ты только что решил.
— Кто сказал, что я только что решил?
— Рассеянный взгляд на твоём лице.
— Я был удивлён твоим вопросом.
— Конечно, я должна была это спросить. Я женщина. Почему ты думаешь, что можешь провести меня?
— О, замолчи, — он толкает меня вниз, надавливая на плечи. — Просто «да» или «нет», принцесса. Это не сложный вопрос.
— Ты не задал мне ни одного вопроса!
— Я... — он закрывает рот. — Хорошо. Софи, ты поужинаешь со мной сегодня вечером? Пожалуйста?
Я прикусываю губу изнутри. В прошлый раз я была осторожна. И хотя наша поездка в магазин прошла относительно спокойно, не считая фотографию на обложке журнала, на которой мы целуемся, появившуюся на следующий день, я всё ещё отношусь ко всему настороженно.
Хотя медиастервятники ведут себя не так навязчиво, как прежде, до того, как менеджер «Dirty B.» подтвердил «историю», они по-прежнему наблюдают за нами, как ястребы, когда мы выходим с Милой. Пока мы переправляем её между нашими домами через лес, делая ставку, что там никого не будет.