Коннер всё ещё ворчит, бормоча себе под нос, а когда по радио начинает играть песня «Dirty B.», он его выключает. Я смеюсь и поворачиваю на дорогу, ведущую к управлению.
Коннер садится прямо, когда я въезжаю на парковку. Аякс останавливается рядом с нами, то же делают и журналисты.
— Что мы здесь делаем?
Мои губы нерешительно изгибаются, и я молча выхожу.
Аякс выходит из машины.
— Коннер, поднимай свою задницу, прежде чем они набросятся на тебя.
Коннер присоединяется ко мне и обнимает за талию. Аякс заводит нас внутрь здания до того, как кто-нибудь подойдёт слишком близко, и я направляюсь к стойке регистрации.
— Здравствуйте, мисс. Могу я вам помочь?
— Да. Меня зовут Софи Каллахан. У меня и Коннера Бёрка назначен приём в отделении записи актов гражданского состояния.
Женщина передо мной поднимает голову от компьютера и быстро моргает. Её глаза находят Коннера, и она краснеет.
— О. О. Конечно, мисс Калахан. Подождите... подождите секунду.
Она ужасно волнуется, и я наклоняюсь к Аяксу:
— Забавно, не правда ли?
— Если вы поднимитесь на, эм, третий, эм, третий этаж, — она заикается, переводя взгляд на Коннера каждые несколько секунд, — то увидите там стойку регистрации, эм, на которой нужно отметиться. Да.
— Спасибо, дорогая, — отвечает Коннер, посылая ей очаровательную улыбку.
Я толкаю его локтем в бок. Он смеётся и кладёт руку мне на спину, пока мы идём к лифту. Аякс толкает нас внутрь, когда входит один из фотографов, с низко надвинутой на глаза бейсболкой.
Чёрт. Они неумолимы.
Мы уходим, и Аякс останавливает охранника у двери.
— Журналист поднимается на лифте за нами. Он одет в синюю рубашку.
Охранник поднимает взгляд на Коннера и кивает в знак признания.
— Нет проблем. Я отправлю несколько ребят к входной двери, чтобы убедиться, что больше никто не войдёт.
Аякс кивает и проводит нас через дверь.
Я направляюсь к стойке регистрации и отмечаюсь, к счастью, на этот раз женщина за ней годится нам в бабушки.
— Что ты делаешь, принцесса? — спрашивает Коннер, садясь рядом со мной.
— Я указываю тебя в свидетельстве о рождении Милы, — тихо говорю я, глядя на него сквозь чёлку. — Я подала заявление на следующий день после того, как ты узнал. Они подтвердили его в начале недели. Сегодня мы всё подписываем.
Коннер пялится на меня долгую секунду, отчего у меня немного пересыхает во рту. Он сжимает переносицу, а затем молниеносно обнимает меня.
— Спасибо, — шепчет он, целуя меня в ухо. — Спасибо, Софи.
Я улыбаюсь ему в плечо.
— Не благодари меня за само собой разумеющееся.
Когда он отстраняется, называют наши имена. Мы заходим в крошечную комнату и садимся по одну сторону большого письменного стола. Мужчина, сидящий перед нами, перечисляет всё, что мы должны знать, что должны делать, какими правами Коннер обладает как отец Милы, и спрашивает, принимаю ли я это.
Я принимаю. Коннер сжимает мою руку.
Нам передают документы через стол, и я оставляю свою подпись на пунктирной линии. Передаю их Коннеру, и он медлит, прежде чем взять ручку. Его руки трясутся, когда он подписывает их, после чего следует длинный неустойчивый выдох.
Затем её новое свидетельство о рождении кладут перед нами, и мы снова расписываемся. Мой взгляд падает на его подпись внизу, туда, где она всегда должна была быть.
Достаю из кармана деньги и передаю нотариусу, чувствуя, как с плеч уходит тяжесть.
— Ты не должна была делать это, — шепчет Коннер.
— Я должна была, — встречаюсь с ним взглядом, — исправить собственную ошибку.
Он берёт мою руку и переплетает наши пальцы. Когда всё сделано, мы берём новое свидетельство о рождении Милы и уходим, наши руки всё ещё соединены.
Аякс улыбается, когда мы выходим из кабинета. Слова не нужны, поскольку ни одно слово не сможет передать, что значит этот момент для нас и для Милы.
Это значит, что этот великолепный, любящий мужчина теперь может спорить со мной по всем вопросам, касающимся Милы.
Это значит, что он имеет право голоса, некий контроль, и мне придётся прислушиваться к нему и идти на уступки.
И это значит, что он законно имеет право давать ей конфеты, когда захочет.
Глава 26
Коннер
Не могу поверить, что она действительно сделала это.
Она говорила, что сделает, но я не могу поверить, что она и вправду привела меня сюда, чтобы вписать моё имя в свидетельство о рождении Милы. Если мне и нужны были какие-либо подтверждения того, что она останется в Шелтон Бей, то вот они. Прямо здесь.