Я киваю, неспособная говорить. Ком в горле слишком большой, слишком вязкий.
Здесь, наверное, тысяча человек. Каждый из них кричит и танцует, но не я.
Единственное, что нас объединяет, это то, что каждый из нас прямо сейчас влюбился в Коннера Бёрка.
Но я влюбилась не в первый раз.
Эти бабочки в моём животе, бешеный стук сердца, быстрые, резкие вздохи — они не новы для меня.
Я влюбляюсь в него снова и снова.
«Вечность всего лишь мечта, нечто воображаемое.
Не отвергай меня, потому что это ранит, не борись, потому что это сжигает,
Ты знаешь, что хочешь меня,
Я подарю тебе всё, что могу подарить, если ты подаришь мне...»
— Это о тебе, не так ли? — говорит Лейла сквозь крик. — Как всегда о тебе?
Я снова киваю.
— Всегда.
— Как, чёрт возьми, ты сможешь отпустить его одного на следующей неделе?
Я прижимаюсь к ней, опуская голову на её плечо. Глаза Коннера не отрываются от меня. Полностью сосредоточенные, обжигающие, они обнажают его душу.
— Я не смогу.
Глава 28
Коннер
После выступлений всегда появляется восторг. Он окутывает тебя на первом же шаге за кулисы, разливая по венам адреналин, а толпа всё кричит, — в такие моменты кажется, что тебя ничто не может успокоить.
Особенно сейчас, когда на моих руках сидит Мила и крепко обнимает меня.
— Папа, хороша песня.
— Ты думаешь?
— Да.
Я киваю.
— Хочешь слушать её перед сном?
— О да!
Волнение в её голосе вызывает у меня улыбку. Я кружу её и сажаю себе на плечи. Она хихикает и так крепко хватается за мои волосы, что я вздрагиваю.
— Ты видел Софи? — спрашиваю Кая.
Он качает головой.
— Она ушла, — говорит Аякс, появившись из ниоткуда, — и просила узнать, можешь ли ты отвезти Милу домой.
— Она прямо-таки дождалась моего ответа, — бормочу я. — У меня нет детского кресла.
— У меня в машине есть, — заверяет он. — Сестра и племянник частенько используют меня в качестве личного таксиста, когда я не занят здесь. Я отвезу вас домой.
— Правда? Спасибо, мужик, — я поворачиваюсь к братьям. — Слушайте, мне нужно отвезти Милу домой спать. Вы сможете разобраться тут?
Кай кивает.
— Да, иди.
— Спасибо, — я отношу Милу к машине Аякса.
Как и было обещано, сзади есть детское кресло. Я пристёгиваю Милу, закрываю дверь и сажусь вперёд. Аякс молча заводит двигатель и увозит нас от сумасшествия на пляже. Я откидываюсь на мягкое кожаное сиденье и медленно выдыхаю.
— Вы ещё не со всем разобрались?
— О, мы разобрались. Это последствия.
Он смеётся.
— Верно. Именно так всегда и бывает. Они никогда не знают, чего хотят.
— Думаю, она точно знает, чего хочет. Просто она слишком упряма, чтобы принять это.
И разве это не чёртова правда?!
— Похоже на правду, судя по тому, что я видел, — он опять смеётся. — Немногие девушки решатся сесть за руль, чтобы доказать свою правоту, после того как оказались в центре внимания.
— Да, но иногда — к счастью — её упрямство перевешивает её страхи.
— Страхи? Серьёзно? И ты говоришь это о девушке, которая угрожала разбить камеру парню, говоря, цитирую: «если не отойдёшь от моего лица в течение десяти секунд»?
— О да. Софи бесстрашная, но она также и самая пугливая личность, которую я знаю.
— У неё есть кого защищать. Ей позволено бояться.
Но Аякс не знает того, что не все её страхи появились из-за Милы.
Аякс сворачивает на подъездную дорожку. Я благодарю его за поездку и отстёгиваю дочь.
Открывается передняя дверь, и за ней показывается Софи, одетая в хлопковые шорты и обтягивающую майку, на которой написано «БЕГИ СЕЙЧАС, ПЕЙ ПОЗЖЕ».
— Спасибо, что привез её, — тихо говорит Софи, потянувшись к Миле.
— Я в порядке. Ребята собираются, — стою на месте, пока она не отходит в сторону. — Лейла вернулась домой?
Софи кивает.
— Я высадила её по пути.
— Хорошо, — я поворачиваюсь к Миле. — Готова отправиться в кровать, малышка?
Она зевает в ответ.
— Я принесу ей молоко, — Софи проскальзывает мимо меня и исчезает на кухне.
Я беру подгузник из сумки в коридоре и отношу Милу наверх. Она зевает в третий раз. Должно быть, поход на концерт действительно вымотал её.
Ставлю её в центре комнаты.
— Руки вверх!
Мила поднимает их, и я снимаю платье через голову, оставляя её в памперсе, носочках и обуви. Она садится по моей просьбе, и я снимаю носки и обувь, а затем меняю подгузник.
Она берёт Кролю и зевает в ладошку. Чёрт.