Здесь-то и познал Фредерик, что такое настоящая пустыня. То было ужасом наяву... Ужасом смерти, разрушения... Ни единой души, ни насекомого какого, ни травинки. Всё казалось исчезнувшим в небытие, будто больше нет той земли, которую знал...
– О Господи,... я хочу хотя бы траву увидеть! – прошептал Фредерик после двух дней пути.
Казалось, передвигаешься на уставших верблюдах по погибшей земле, где случился некогда невероятной силы песочный шторм. Он накрыл абсолютно всё, а эти горы, занесённые песком, напоминают могилы. Заполненная такими холмами равнина была похожа на кладбище. Это было всё, что Фредерик пока ощущал.
Он сидел на одном из верблюдов, следуя за своими спутниками. Они шли так по двенадцать часов в сутки, страдая от жажды, жары и самума. Самум — то ветер пустынь: хамсин, как называют арабы. Дует такой ветер с юга или юго-востока на протяжении пяти весенних дней. Когда же такой ветер настигает караван, то и вода в кожаных мешках от подобной жары и пониженной влажности высыхает.
Только и получалось запасаться водой и утолить жажду на горько-солёных источниках, а вода та, как запомнил Фредерик, настолько была грязна и противна, что совершенно не помогала спастись от подобного мучения перейти пустыню.
Через неделю путешественники вновь дошли до Нила, а там, на барках, и в Каир. На любезное приглашение египтянина с испанкой остаться погостить у него дома, Фредерик согласился сразу. Желание отвязаться от подозрительного внимания переводчика было сильнее желания продолжать свой путь путешественника.
Потянувшиеся дни ознакомления с египетской культурой, жизнью и даже заучивания некоторых арабских слов увлекало Фредерика и украшало дни, пока в одну из ночей к его постели, а то были просто деревянные подстилки без белья, не подошла испанка.
Теперь он знал её имя, знал, как она весела и добродушна, но, увидев свет взгляда, вновь полного страстным желанием окунуть его в море ласк, Фредерик насторожился.
– Летисия? – вымолвил он, но испанка развязала накидку, в которой пришла, и та сползла на пол...
Нагая, разгорячённая... она опустилась и привлекла его к себе. Фредерик подчинился, словно заворожённый. Он принялся покрывать лицо, грудь её всё более и более жаркими поцелуями, сжимать извивающееся от наслаждения её тело в крепких руках и совершенно не заметил, как рядом уже стоял наполненный яростью египтянин:
– Kefaya aleikom awy kedah hob el nahardah!** (Достаточно любви на сегодня!)
Этот выкрик из души, хриплый,... грозный... помнился Фредерику ещё долго. Он тогда сразу поспешил оставить Египет как можно скорее и вскоре, на первом же корабле, уже удалялся вновь в море...
* – фереде – часть одежды, которой в несколько раз обвёртывали нижнюю часть тела.
** – на египетском арабском.