Долгим был поцелуй... Дарил он им обоим веру, что всё теперь будет так, как и мечталось, как мечтается теперь... Взяв любимую на руки, Фредерик не сводил с неё глаз, как бы она ни боялась вновь или ни смущалась...
Он отнёс Веру в её спальню, положил на постель и прошептал:
– Чудеса мы делаем сами... И я не отступлюсь.
Не дожидаясь ответа от любимой, он поцеловал её пылко и поспешил покинуть комнату.
– Не может быть, – погладила она свои губы.
Поцелуй на них ещё чувствовался. Желание ощущать его вновь и вновь усиливалось. Вера не знала, как дышать, куда смотреть от переполняющего счастья, и вновь заплакала...
* – «Разделённые злом или Невеста врага», Татьяна Ренсинк
46
Глава 46
На следующий день, уже утром Елизавета привела модистку из города. То была красивая женщина лет сорока. Она показалась Вере настоящей королевой, когда та грациозно прошла в спальню, оглянулась и, прищурив глаза, некоторое время разглядывала её.
Что было в голове модистки, Вера не понимала, как не понимала и речи её. Модистка говорила на чужом языке быстро, кратко и вскоре по её указу в комнату внесли несколько сундуков. Оттуда она доставала платья разного фасона, разного цвета, приставляла одно за другим к Вере. То морщилась, то была более-менее удовлетворённой. Выбрав всё же несколько из них, модистка попросила Елизавету помочь Вере одеться в указанный наряд.
Когда Вера стояла в роскошном светлом платье, украшенном множеством кружев и цветочных орнаментов, она не верила своим глазам, какой оказалась красивой и будто аристократкой. Однако всё происходило наяву и с такой скоростью, будто жизнь вот-вот кончится и надо успеть испытать наивысшее блаженство — жить.
Модистка тем временем усадила Веру на стул и крутилась вокруг, делая ей причёску, немного добавляя макияжа глазам и щекам. Вера менялась... Она смотрела на себя в зеркало и уже не узнавала. Макияжа было немного, но он преобразил её. Вера смотрела на себя, а видела великосветскую барышню.
Елизавета тем временем принесла старую шкатулку, будто золотую. Вера не могла отвести от неё глаз. Настолько шкатулка была прекрасной. Только шкатулку открыли, Вера поняла: это украшения мамы Фредерика...
– Я не должна быть такой, – вымолвила она, когда ей надели серьги и ожерелье, и взглянула на любующуюся ею Елизавету.
– Что ты, милая! Да ты не хуже этих девиц из высшего света! Ты лучше их! Твоя красота из души делает тебя превосходнее. И поверь мне, – улыбалась она ещё теплее. – Твоя жизнь изменилась уже давно... С того дня, как ты встретилась с нашим дорогим барином.
– Я всегда верила в чудеса, в мечту, но в такое... Для меня, – смотрела на себя в зеркало Вера, и отчего-то ни в какую не верилось в такое счастье...
Довольная модистка, выполнив всё, для чего была приглашена, вскоре покинула спальню, и Вера осталась наедине с Елизаветой. Та буквально заставила её отправиться вниз, чтобы встретиться с Фредериком.
Вера знала, что он ждёт, как передал свои слова через Елизавету. Вера знала, что он её всё равно такой увидит. Да поделать ничего не могла со смущением, которое выросло ещё больше, чем вчера.
Пока спускалась осторожно по лестнице вместе с ведущей её Елизаветой, Вера слышала голос Фредерика и модистки, с которой он что-то обсуждал. Оказавшись в холле, Вера поняла, что голоса доносятся из кабинета, дверь в который была открыта. На пороге свисала лишь одна занавеска, за которую Вера и встала.
Она несмело заглянула в кабинет. Модистка расхаживала по кабинету и будто кокетничала с Фредериком, на лице которого выражалось недовольство и некая усталость. Только когда его взгляд пал на выглядывающую на пороге Веру, все волнения тут же исчезли прочь.
Как только он заметил её, Вера спряталась обратно за занавеску. Она учащённо дышала, не находя сил скрывать волнения, а Фредерик уже вышел к ней, стоял перед глазами и сказал:
– Вера...
– Нет... Я не должна, – резко отвела она снова взгляд и повернулась спиной.
Слёзы уже текли по щекам, а плечи оказались в бережности рук любимого.