Даже находясь сейчас в кабинете и попивая чай с мятой, которую Шоу порекомендовал для успокоения нервов, у него дрожали руки. Он хотел выбежать на улицу, потому что ему было невероятно душно в помещении, хотя окна были открыты и лёгкий апрельский ветерок приятно холодил кожу.
– Мне интересно, Николай.
– А?
Николай оторвал взгляд от чашки с чаем и посмотрел на Лукаса сидящего в кожаном кресле, наслаждающимся “Эрл-Греем”, сидящим как в ничём не бывало, в полном расслаблении, в одном лишь махровом халате и перебросив ногу на ногу.
– У меня простой вопрос. Как вы стали директором крупной компании?
– Я... почему вы сейчас об этом спрашиваете?
Шоу мягко улыбнулся.
– Просто удивлён, что человек с вашими управленческими навыками имеет такую низкую выдержку. Вы постоянно нервничаете находясь рядом со мной, словно я собираюсь пустить вам пулю в голову.
– Просто... я…
– Вы меня боитесь.
Николай замер. Шоу лишь пожал плечами и отпил чаю.
– Я понимаю вас, меня все боятся. Такова доля главы Конгломерата. Вокруг полно стервятников, что хотят занять данное мне место, поэтому доверять совершенно некому. – Он бросил взгляд в сторону окна. – Вечно один по жизни.
На какое-то мгновение Николаю показалось, что вечно холодная, опасная и насмешливая маска Шоу дрогнула и уголки его рта опустились. Но это не могло быть правдой, скорее всего, ему показалось из-за стресса.
– Но вы не один Лукас. Все мы стараемся на общее благо.
– Это верно.
Повисла неловкая тишина и Севастьянов решил первым нарушить её.
– Могу задать встречный вопрос?
– Конечно.
– Зачем вы вызвали меня?
– О, это. Просто решил насладиться хорошей компанией, пока пешки сделают следующий ход?
«Он издевается?»
– Простите?
Шоу махнул рукой, после чего достал монету, которую вечно вертел у себя в руках.
– Как по твоему. Насколько высок шанс того, что у этих детишек всё получится?
– Вы об этих хакерах на которых мы охотимся?
– О них конечно.
Николай ответил без раздумий.
– Чтобы они не задумали. Мы их остановим.
– Ты поверишь, если я скажу, что мы уже это сделали?
Николай едва не выронил чашку из рук.
– Ч-что простите?
Шоу подбросил монету в воздух, а затем поймал её.
– Всё уже схвачено, Коль. Ты думаешь, мы не наблюдали за этой девчонкой? Эти дураки из Организации считают, что люди нашего уровня о них не в курсе. Думают, что у меня мало кротов и доверенных людей. Или хотят так думать. Это знаешь, как в древнегреческой мифологии с гидрой. Отрубишь ей одну голову, на её месте отрастают ещё две.
– Вы хотите сказать, что вы знали, кто она?
Он кивнул.
– И… и вы ничего не сделали?
– Почему это? Сделал. Очень многое сделал.
– Я не понимаю.
Шоу посмотрел в сторону Николая.
– Всё было просто. План состоял в том, что раз девчонка им так важна, то нужно их спровоцировать. Попытка покушения на неё должна была заставить их зашевелиться. К сожалению, снайпер которого я нанял, был не настолько хорош, насколько я думал. Продешевил. – Он прикусил губу. – Моя ошибка.
– То бишь, Акимов…
– Несчастный случай. Жертва случая.
– Кто-то ещё знает?
Шоу покачал головой.
– Раз покушение не удалось, данные оказались у неё в руках, а наши борцы за справедливость не объявились, я решил поднять ставки.
Николай знал, к чему клонил Шоу.
– И вам понадобился…
– Человек, в чьей зоне влияния находится Россия. У меня длинные руки, но не настолько.
Севастьянов стал собирать кусочки мозаики и та картина, которую он собирал, ему явно не нравилась.
– И вы обратились ко мне за помощью, чтобы я связался с кротом. Вашим Кротом. Я направил все силы, на поиск информации и уничтожение девчонки, ибо вы знали, что как профи, она явно выберется, либо ей кто-нибудь поможет…
– Всё так.
– И поэтому, все наши усилия были…
– Тщетны. Но это на первый взгляд. Осиное гнездо закопошилось и они вылетели из него, чтобы их очередная оса не пострадала.
– О боже, Лев…
– Да, – подтвердил Лукас догадки Николая. – Я не знал, что твой глава безопасности, твой же Крёстный.
«Всё ты знал сука, всё ты знал».
Николай находился в бешенстве, он был готов разбить эту самую чашку, что держал в руках об голову Шоу, а затем перерезать её же осколками ему горло. Он бы душил эту тварь, собственным ремнём от халата, смотря ему в глаза, пока те не вылезут из орбит.