— Рэна́р, — Начинаю я
— Селена, — тут же отвечает он.
Это слегка сбивает меня.
— Спасибо, что пришел. Еще и так рано.
— Ну я же обещал!
Чувствуя, что эта беседа нежизнеспособна и сейчас закончится, я отчаянно перебираю в голове темы. Сложно поддерживать разговор, когда практически не знаешь человека. Не имеешь четкого понятие, как и на что он может отреагировать. И как что воспримет, да и поймет ли тебя в полной мере вообще.
— Ты вчера перед уходом говорил про Бонрияна, — наконец-то улавливаю я тему для разговора. — Можешь рассказать по подробнее. Например, кто он вообще.
— О, это несколько небезопасная тема для такого уличного разговора.
— Настолько все плохо?
— Еще бы. Я думал, с одного взгляда понятно, что он сомнительная личность. Хотя, говорят, раньше он был неплохим человеком. В общем, кто он такой, могу попытаться рассказать. Родился и вырос здесь. Заведовал лавкой, что ему от отца досталась. Но потом захотел большего и уехал в Помонт. Это портовый город на севере. Он довольно знаменит. Его зовут городом, где не принято спать по ночам, весь усеянный фонарями, что там действительно постоянно светло, еще городом, где по улицам и стокам течет алкоголь, а не вода и грязь, городом, где вооруженных людей чуть ли не больше чем не вооруженных, ведь Помонт гнездо большинства наёмничьих бригад, что действуют по всей округе, городом борделей, городом самой настоящей свободы пусть порой грязной и отталкивающей, хотя с этим названием многие бы поспорили, и в заключение городом бесстыдства и городом порока, а вот с этим уже почти никто не спорит. И да, чуть не забыл, так же его зовут городом певчих птиц. Даже несмотря на не актуальность, это название по сей день самое популярное. Оно буквально уже совсем ничем не обосновано. Даже на гербе у них змея. И все же в дань уважения традициям, большинство продолжает звать Помонт городом певчих птиц.
— Как вытащу сестру, обязательно найму тебя в проводники, — не выдержав, прервала я его увлеченный рассказ о названиях города, который, по сути, должен был быть рассказом про Бонрияна.
— Ах да, — понял мою мысль Рэна́р. — Ну, в общем, как его не зови, понятно одно — такой город хорошо повлиять не может. Там то Бонриян за пару десятилетий и набрался влияния и, так скажем, знакомств криминального характера. Добрался до самой верхушки города, позже вовсе став одним из них. Членом теневой руки, что существует и правит вопреки воли наших господ из Глиняных людей и попирает их древний указ, гласящий, что единственная позволенная нам собственная власть — это городские советы старейшин.
— Теневая рука?
— Ну да. Что-то вроде тайного правительства. Объединение торговых синдикатов и шаек наемников. Именно благодаря им и существует современный Помонт. Кочевники такое презирают и никогда бы не позволили существовать столь одиозному городу под своей властью. Но он не под их властью. Хоть и платит дань так же, как все.
— Понятно, и что в таком случае Бонриян забыл здесь?
— Не знаю, возможно, соскучился по родным краям, но все же более вероятно, что для каких-то грязных дел. Ходят слухи, будто он контрабанду организовывает. Он, случаем, тебе хоть ничего, кроме лука не всучил? А то мало ли, решит еще тобой воспользоваться.
Я тут же вспомнила про нож и слегка осеклась, прежде чем ответить.
— Нет, только стрелы. Но, думаю, все в порядке.
— Да, но и лук это уже странно, — косясь на меня, выдает Рэна́р. — Но ладно, что-то мы заговорились. Я бы сменил тему.
— Пожалуй, ты прав, — поддерживаю я. — Так ты теперь намерен идти со мной, ну, прямо в лес? Мне тут вспомнилось, изначально ты собирался остаться тут, караулить мою сестру.
— Да, понимаешь, планы по ходу дела несколько поменялись, — начал он как-то не очень уверенно. — Но с твоей сестрой все будет в порядке, уверяю. У меня есть знакомые, они об этом позаботятся. Я уже договорился. Так действительно будет лучше, поверь.
Впереди показывается городская стена. Возле выхода из города я тут же замечаю двоих людей. Их вид сразу вызывает у меня беспокойство, хотя, казалось бы, объективных причин для этого пока не видно. Но все же есть какое-то нехорошее предчувствие, и с каждым мигом оно все сильнее наполняет меня. Если бы мне так сильно не требовалось выйти из города как можно скорее, то я бы предпочла пойти назад и подождать, лишь бы не пересекаться с этими людьми.
— Подожди, что это за типы у выхода? — напряженно перебиваю я, кивая головой в сторону двух фигур, маячивших у спуска к воротам.
— Так, — протягивает в ответ Рэна́р. — Это дикари. Глиняные люди.