Наугад бродя по тесным проулкам, мы, наконец, вышли к чему-то вроде небольшого дворика. Его образуют три тесно стоящих друг к другу дома. С четвертой стороны же он закрыт высоким деревянным забором, вдоль которого тянется узкая тропинка, — она же единственная возможность попасть в это место не через один из тех трех домов.
Так мы сюда и попали. Через двор узкая тропинка вновь возобновляется, но на том конце она захламлена невысокими, но объемными грудами какого-то мусора. Подойдя ближе, я разглядываю в этих грудах деревянные ящики. Смятые деревянные ящики. А из самой большой кучи по центру торчат подошвы сапогов. Внутри у меня что-то замирает. Я пытаюсь вспомнить, в чем была служанка, а чем старый дикарь, но отсюда все равно не видно, что это за сапоги. Как назло, младший дикарь тоже видя всю эту картину, приказывает остановиться и опять начинает мяться, заметно нервничая. Сразу понятно: он ни то что командовать, а даже самостоятельно решения принимать не привык.
— Ты! — слегка дрожащим голосом командует дикарь Рэна́ру. — Иди, проверь!
Рэна́р послушно отходит и аккуратно приближается к куче. Остановившись в паре шагов, он встает на носочки, вытянув шею. Воздух пронизан ощутимым напряжением.
— Это твой, — аккуратно начинает Рэна́р. — И ему уже точно не помочь. Он мертв.
Внутри у меня отлегло. Даже не знаю почему. Это кажется таким странным. Но как столь маленькая служанка смогла такое сделать? Неужели она и правда какой-то опасный, страшный бес. Со мной она была очень мила и даже, наверное, очаровала меня. Все это время во мне теплилась надежда, что она убежит и все будет хорошо.
К своему стыду, я почувствовала облегчение, когда выяснилось, что погиб дикарь. Хотя это тоже смерть, то есть тоже нечто очень плохое. Пусть и говорят, будто они столь ужасны, а вероятно, и вовсе не люди, однако даже в таком случае радоваться смерти — это отвратительно.
— Грязные животные! — вдруг раздается визг на всю округу. — Это вы, вы привили беса! Наслали на нас беду. Осквернили наши глаза его видом!
Дикарь со всей силы толкает меня. Я лечу на землю и, больно проехавшись по ней, падаю почти под ноги Рэна́ру. На руке горит ссадина, измазанная грязью.
— За все свои пороки вы поплатитесь жизнью! — заканчивает гневную тираду дикарь.
Я только успеваю подняться, как он бросается вперед и замахивается на меня мечом.
— Пригнись! — истошно кричит Рэна́р.
Пригнутся не получается, но вот опять грохнуться на землю — вполне. Только я приземляюсь, у меня над головой воздух рассекает лезвие меча. Но что неожиданно со спины. Оно сталкивается с лезвием меча дикаря в паре десятков сантиметров от моей головы и разливается отвратительным звоном, оглушающим мое ближайшее ухо. Рэна́р снизу отбивает рубящий удар, направленный на меня. Похоже, он успел подобрать меч второго дикаря.