Крошечное пространство нагромоздилось над головой, поводил глазами по потолку и стенам, маленькое окно сорок на сорок, наглухо забитое, мешки, замотанные проволокой, стояли в одном углу, а на бетонном полу ящики с картофелем. Также улавливался запах копченостей, но их я не замечал.
С трудом сел, голова трещала. Еле поднялся, потянул ручку и дверь распахнулась. Вышел в помещение, где вчера выпивал с новой компанией. Но все выглядело иначе… Более современно: аккуратные резные столики и стулья с плетенными спинками и подлокотниками. Светлые полы. Белоснежная кружевная занавеска трепыхалась на зачищенных до блеска окошках, выкрашенных белой краской…
Подошел к стойке, осматриваясь, и из кухни тут же вышел мужчина, протягивая мне правую руку, двигался в моем направлении.
- Тихон.
- Матттвей, - прошептал заикаясь. Он выглядел иначе, свежее, опрятнее, но седина зияла на висках.
- Будем знакомы, выспались? – сжал он мою ладонь.
- Как сказать.
- Марья, накрой гостю завтрак, – прикрикнул он,повернув взор в направлении кухни.
- Как деревня ваша называется?
- Марьинка, – ответил он серьезно.
- А пивная ваша?
- Ну какая ж это пивная, кофейня это.
- А чем вы меня вчера угощали, я немного опьянел.
- Так ты уже таким явился, дали тебе сироп и дотащили до подсобки.
- Ураган, ночью был ураган? – протянул я руку в сторону двора.
- Ну был.
- И туман мглистый?
- Туман? - удивленно протянул он.
Я пошарил по карманам, нашел купюры, положил на столешницу и направился к выходу. Вспомнив еще кое-что, вернулся.
- Веточка сирени была со мной?
- Была, вон она, - устремил он взор на край столешницы, где в стакане стояла увядшая ветка сирени.
- А разве можно с кладбищ носить сирень в такую ночь?
- Какую такую?
- Вальпургиеву.
- Ты где таких суеверий набрался, вроде городской, – удивился он.
- Мальчик сказал, первый дом их на въезде.
- Хм… Чудной… На въезде? Так там часовенка сгоревшая. Мож обознался?
- Сгоревшая?
- Ну сгоревшая.
- А молиться куда ходите?
- В соседнюю деревню, - усмехнулся он.
- Сейчас имя вспомню. Ммм. Максим. Маа.Макар. Мирооон, то есть не живет здесь?
- Мирон, был пацаненок, помер лет с пятнадцать, Макар отец мой девяноста лет уж у реки живет, других нет.
- Как умер? А я ему часы подарил дедовские, - опешив прошептал.
Тихон лишь развел руками.
- Тебе б домой, выспаться, отдохнуть… Уставший ты. Поникший.
Я соображал, что произошло со мной за ночь?
- «Алиса»… Ваша супруга говорила, что я в ночи шептал имя «Алиса».
- Чудной, какая еще Алиса?
- До встречи! – утвердил я и направился к выходу.
- Добра тебе…
Я вышел за распахнутые ворота. Пацан, что-то говорил про ворота, песок, какой-то, но я ничего не помню. Виски пульсировали, побрел по пыльной дороге. Изысканный и дурманящий запах сирени смешался с ароматом шашлыков. Детвора носилась по дворам на велосипедах.
Подошел к домику, у которого вчера отдал мальчишке часы, на его месте стояла старенькая деревянная часовня после пожара. Осмотрелся, единственное что стояло на прежнем месте, это была скамейка… Домишки редкие и народу на пальцах сосчитать.
Настойчивые лучи нагрели голову до невозможности, который час не знаю, но солнце определенно было в зените.
Направился вдоль по трассе, вокруг поля - простор. Жара стояла неимоверная и душила сознание.Шел и выдыхал. Солнце сегодня настойчиво давало знать о себе.
Неожиданно подъехала машина и резко затормозила рядом, от внезапности отскочил. Заглянул в уже запыленное окно машины Кости. Он вышел и захлопнул дверь. Его светлая кожа порозовела, серые глаза помутнели от злости, очерченные губы напряжены, а светлая щетина переливалась на солнце.В ярости он зачесал уже влажные волнистые волосы назад. Был зол, явно агрессивно настроен.