Сидя на коленях, спиной ко мне в прекрасном кружевном платье с открытыми плечами, которые проглядывали из переливающейся зеленовато-черной ткани. Волосы заколоты, на изящной шее массивные драгоценности. Она ведет руками по водной глади. Я любуюсь молча.
- Амалия, - проговариваю и резко открываю глаза.
- Я забираю свою энергию. Я не позволяю тебе читать мои мысли, - и словно выдирает меня из сна.
Позднее понял, она выталкивает. Она рядом. Она жива. Чувствую ее, и зло, которое рядом.
В один такой день из дрема выдернул крик мамы.Открыв глаза, скинул плед на кресло, поднялся и дрожащими ногами вышел на балкон.
Это был отец. Он пришел. Он только пришел пособолезновать, спустя месяц.
Разразился скандал. Вмешались Костя, Рома. А меня настигла паника, я не воспринимал шум и крики,внутри затаился страх. Лишь случайный взгляд отца слегка меня встряхнул. В его глазах читалось презрение. Намек на то, что я не завершил начатое. И прячусь за спинами мамы и братьев.
Я словно ощутил или нет, скорее вспомнил, свою силу, веру в себя, значимость свою. Но пока слишком слаб, чтобы противостоять им. Вернулся в гостиную,закутался в плед. Было впечатление, что в меня вселился осенний продрогший ветер, а по венам течет стужа.
Не успел шагнуть на ступеньки, входная дверь распахнулась, и внутрь ворвался он. Отец. Следом Рома и Костя и только потом с криками мама.
- Не смей, - растолкала братьев, подбежала,распахнув руки, будто птица крылья, в надежде уберечь, прижалась ко мне спиной.
Немая сцена продолжалась около пяти минут.Затем глава семейства зашагал в нашу сторону.
- Матвей, нужно поговорить, - вытянул он боязливо руку, словно мы с мамой цепные псы и откусим ему голову от резкого движения.
- Разговора не будет, - пресекла тут же мама.
- Уймись, женщина! Не слушай их. Они и половины не знают, - намекнул он на маму и братьев.
Я лишь прищурил глаза и пытливо наблюдал за его мимикой и глазами.
- Уходи, - сказала громче мама. - Возвращайся в свою секту или я расскажу журналистам.
- Когда ведьма явится и сравняет дворец твоего отца Романа Ксешинского с землей, никто не спасет.
- Коггггда придет, зааачем? – еле вытянул я.
- Не могу всего сказать.
- Предллллагаешь ввввернуться в подвал? Ты таммм разззговорчивее был. Прощался навек.
- Подонок, - влепила мама ему пощечину с такой невероятной силы, что следы пальцев отпечатались на его дряблой коже и вышла из флигеля неторопливо.
- Матвей, - укажи ее место. Молю.
- Кому молишь? Кого молишь? Кто твои Боги?
Он оцепенел.
- Папа, не пора ли рассказать правду? - вмешался Костя.
- Правда не для нас, - отметил Рома, опустив голову.
- Матвей, укажи ее место.
- На что она способна?
- На все! Ты видел лишь ее красивую оболочку, не знаешь содержимого.
- Тттак уверенно говоришь, будто знаешь хорошо.Говорят, она дочь твоя, рожденная не от самой добродетельной истории.
- Она дочь? Моя? - злобно расхохотался отец. - Ее мать тьма, а отец мрак.
- Разговор окончен, - попытался я сделать шаг наверх.
- Матвей, - двинулся он.
Я поднялся на три ступени.
- Она ищет его.
- Его?
- Дневник.
- Не понимаю.
- Колодец, где проводят главный ритуал - обряд посвящения, она нашла, ливни тому подтверждение, скоро все ведьмы соберутся.
- Что мне с того? А что ищешь ты? Для чего? И главное, почему я должен тебе верить после того, что сделал ты?
- Эта дура растеряла силы, данные при рождении,совершив ошибку, грех по их законам, и, часть ее жизни спрятана в тебе. Если сгорит она, твое тело покроется ожогами, и ты умрешь. Сломаю тебе руку, и ее с хрустом треснет. Если думаешь, что я просто хочу убить, чтобы спасти остальных. Я могу начать ломать тебя, и она явится, но злая и не в том обличии, что знакома тебе.
- И умрет?
- Еще вчера возможно, но сейчас на шаг опережает нас.
- Чего ты хочешь?
- Мне нужен ключ.