- Ну что, Матвей, наигрался в жертву, поехали домой. Папа с минуты на минуту приедет. Он в бешенстве.
- Надо же, как его занесло-то в родной дом?
- Следи за речью.
- Пусть подпалит особняк и выместит пыл, как обычно в моменты негодования, – с равнодушием прошептал я.
- Пожалей маму.
- Ты хочешь поговорить о жалости? – развел руками.
- Сейчас не время… На работе серьезные проблемы. Дома..
- Плевать, – направился я дальше. – Я все равно домосед. А вы трое финансистов, и зачем я вам –романтик со склонностями ко вредным привычкам?
- Куда ты сейчас? У тебя вся кожа обгорела, садись довезу хоть к бабушке. Кто тебе шею расцарапал? — спросил внезапно он.
И тут я инстинктивно приложил ладонь на шею, которая заныла острой обжигающей болью. Недоумевал, что могло произойти ночью?
Я резко остановился и подошел к машине.
- На кладбище вези.
- Опять? На кладбище часто не ходят. Души затянут.
- Поэтому мы никогда не ходили? Всерьез думаешь, что мы бессмертные?
- Ничего не думаю, просто не люблю кладбище, как и все нормальные люди.
- До того момента, пока там не окажется человек, который дороже всех живых.
- Да брось ты, какая драма. Алиса была тебе настолько дорога? Узнав о смерти из газет, ты явился на девятый день после похорон и место могилы тебе показал Тимур. А теперь спустя пятнадцать лет, напомни сколько раз ты навещал «свою» Алису?Матвей, ты просто эгоист. И вчера всем снова доказал это. Любил бы, никому не поверил бы, и ей бы не пришлось топиться, поперек твоим амбициям. Ты довел ее, не поверив. У тебя претензии к Роме? Иди и поговори на чистоту, а не превращайся в убогое вонючее существо, шляющееся по кабакам, зная, что журналисты у тебя на хвосте. Алису не вернуть, но можно потерять остальное: уважение и значимость в глазах семьи и общества.
- То есть, я виноват!? – прикрикнул от обиды.
- Хватит с нас твоего нытья. Тогда тебе было девятнадцать, все вошли в положение. Сейчас тридцать четыре… Угомони свой подростковый максимализм. Все отлично помнят, до чего ты докатился. Хочешь повторить? Из наркологической клиники тебя доставать больше никто не будет.
- С твоих слов, во всем виноват я? Вы изначально невзлюбили ее, - ярость моя лилась через край.
- У вас была разница почти в девять лет. Ты был на третьем курсе. И вдруг, приводишь домой кого? Оборванку, увлеченную эзотерикой. Странную, учитывая все твои увлечения до. Да. Ее никто не принял всерьез, так как за неделю до нее были, Светы, Кати, Марины, и даже темнокожая Стефания. И это не вина Алисы, это твоя была вина. Ты никогда не уважал женщин.
- Ты не сказал главного, что после Алисы больше никого не было. Никогда.
- Потому что благодаря тебе и твоей беспечностиее втянули в игру Рома и Тимур. Итог – она бросилась с моста.
- Это тоже по моей вине? Они позарились на мое.
- Вот видишь, – расхохотался Костя, – «на мое», тебе было плевать на нее, как на личность, она была для тебя просто вещью, тешущей амбиции в глазах старшего брата и Тимура.
- Ненавижу вас! Все было не так, – проговорил еле слышно.
- Все выглядит так по твоей вине, Рома защитил свою Веру, а ты не поверил Алисе. А если Алисе не поверил ты, значит и мы не должны были верить.
- То есть, ты знал все о подставе Ромы?
- Догадывался, но бабушка разъяснила вчера все.Все в прошлом, пойми, поговори и забудь. Алису не вернуть.
- А что на счет того, что Вера была с Тимуром в ту ночь, об этом тоже рассказала бабушка?
- Прекрати! – кинулся ко мне брат и вцепился в грудки пиджака. – Рома пятнадцать лет счастлив в браке.
- Ой-ли, так переживаешь будто о Майе речь, – не успел я договорить и сильнейший удар в челюсть оглушил. Затем второй и третий. Костя рассвирепел иоттолкнул меня.
- Вот так ты должен был отстаивать права своей «любимой», а не говорить: «это правда, Алиса? Как ты могла, Алиса? Я же так тебя любил, я же». Я, я, я. Везде «я». Ты просто любил себя. И спился ради себя, чтобы пожалели. Как это так, тебя «предала» любимая с другом. А то, что она умерла - это карма… - схватил меня брат за запястье и стал тянуть в сторону машины.
А я, отдернув руку, закрыл лицо запачканными ладонями, впитывал каждое сказанное им слово. Которое разбивало сердце на кусочки.