- Мама, Рома, Костя, где все?
- Не знаю. Я ими не интересуюсь. Только тобой.Но если ты попросишь, я узнаю.
Я скинул одеяло, резко поднялся. Голова закружилась. Еле устоял. Она тут же подставила свое плечо мне под руку. Это послужило ей поводом,крепче прижаться.
- Ты обезумела? Тут народу больше, чем на базаре. А если войдут?
- Тем ближе я к цели своей.
- Больная, - отодвинулся и выбежал в коридор.Мама, Зина, где все?
Я же кинулся в огонь. Каааак… чтооо?
Тихонько стал спускаться, только понял, что ноги босы, и я в одних штанах от пижамы. Вышел во двор.Солнце слепило, но еще не осушило плитку от вчерашнего ливня. Осмотрелся, - Мама, Майя?!
Откуда-то послышался стрекот сорок. Со двора хлюпая по лужам, устремился к воротам, напрямую.Отворил калитку, сделал шаг.
Воздух, он словно пропитан неземной прохладой.Осень ли это? Осень? Пальцы ног так расслабились, их, будто что-то тянуло под землю. Мягкое, нежное.Опускаю глаза, а там, а там повсюду, вдоль линии ворот только нашего дома образовалась линия из рассеянного песка. Золотого. Будто двор за ночь затопило, к утру вода сошла, оставив весточку.
- Время пришло, - не успел я сказать. Как со стороны главного особняка раздался крик Веры. Я вбежал во двор. Увидел, как стая сорок без видимых причин бьется в стекла здания. Насмерть.
Птицы на большой скорости намеренно влетали в окна, стараясь выбить, ударяясь, падали на землю,взлетали, если не погибали, делая круг, снова возвращались. Это зрелище было невыносимо наблюдать. Их становилось непостижимо больше.
Я затолкал Веру внутрь, в гостиную на шум и крики спустилась мама. Тут же в дом ворвались Костя с напуганной Майей.
- Что это? - твердил брат. На Майе лица не было.
- Это она все она! Это ее методы? - направился я к маме с расспросами. - Что дальше, какова цель? Это она подожгла дом бабушки? Отец погиб? - прикрикнул я.
- Не выходите из этого дома. Здесь вы под защитой.
- Чьей? Стен? – рассмеялся. - Она может проникнуть в голову каждого присутствующего здесь и заставить самовыпилиться из жизни самыми незаурядными способами, ты предлагаешь прожить жизнь, прячась под кроватью?
- Я уверяю, здесь вы в безопасности!
- Почему? Приведи аргумент.
- Птицы прилетели сюда, чтобы погибнуть.Разбиться насмерть.
- Но? Но, что им мешает?
- Оберег.
- Какой оберег?
- Подклад моего отца, твоего деда.
- От самого себя уже тошно.
Взглянул на испуганное лицо Майи, на тревогу Веры. Они точно не причем. Они ни в чем не виноваты. Это все девять кругов ада. Я будто грешник каждого круга и подхожу к решающему моменту.
Я выбежал во двор, проигнорировав крики мамы.Костя же, повесив голову, опустился на кресло. Стая уже составляла несметное количество, черная стрекочущая туча нагромоздилась над домом.
Вышел в середину двора, затаив дыхание,распахнул руки в стороны.
- Сюдааааа! – выкрикнул.
Стая на огромной скорости устремилась в мою сторону рассекая воздух, и тут же закрыв глаза я зачитал молитву, единственное во что верил в эти секунды:
«О, Владычице, Царице Небесная! Ты мне упование и прибежище, покров и заступление, и помощь.
Царица моя преблагая и скорая Заступница! Покрой Твоим ходатайством мои согрешения, защити меня от врагов видимых и невидимых; смягчи сердца злых людей, восстающих на меня…
Острые клювы точно раскаленные гвозди, стали наперебой впиваться мне в кожу. А я продолжал, стиснув зубы уже голосом твердить:
О, Матерь Господа, моего Творца! Ты — корень девства и неувядаемый цвет чистоты.
О, Божия Родительница! Ты подай мне помощь, немощному от плотских страстей и болезнующему сердцем, ибо имею я одну Твою и с Тобою Сына Твоего защиту; и да избавлюсь я Твоим пречудным заступлением от всякой беды и напасти, о пренепорочная и преславная Божия Матерь Мария.
Кровь хлынула из порезов, обжигая кожу. Я зажмурился крепче. Чувствовал каждое беспощадное прикосновение, разрывающее живую плоть. Но я должен был дочитать. Молить. Это была иная молитва. Настоящая. Кричащая голосом души.