- Сама и внесла.
- Где список деда Романа?
- Сгорел в часовне. Остался лишь шиф – обреченно прошептала она. Он где-то зашифровал список.
- Зачем дом спалила?
- Не я это. Но. Очистилась от гнета Ксешинского. Дом мой здесь.
- Как же теперь найти расшифровку?
- Имена знает ведьма лишь, ей список не нужен. Ей нужны символы, чтобы найти вещицы, где заточены сакральные силы ведьм. Нужен дневник, чтобы обряд совершить.
- Что за символы?
- Обрывается здесь. Символы никому не найти. Дед твой Роман перед смертью сказал мне, спрятал, там, «где всем видно, но никому не нужно. Кому жизнь чужда станет тот и найдет в этом спасение».
Тихон и Никитич вернулись в логово, все схватившись за руки стали повторять одинаковые движения, словно чертя в воздухе символы. Я попытался незаметно сделать пару шагов назад, пока они находились в трансе. Почти коснулся ручки двери, и бабушка резко метнула глаза в мою сторону.
- Последний вопрос, отчего ты так беспристрастна сейчас?
- Некуда бежать, - прошептала она и все резко перевели взгляд в мою сторону.
- Никитич, - тут же кинул Тихон, он покинули круг, и они направились тут же ко мне.
- Бабушка, опомнись.
- Ты просто не сопротивляйся.
Я лишь почувствовал ледяное острие у шеи. Это явно был Тихон, сжал в тиски и потащил в центр круга, повалив на колени.
- Эта жертва вернет нам нашего лидера Исаака, - кинул Тихон. - Толкнув меня в плечо ботинком так, что я плашмя развалился на черствый бетон. Жестокости в них не меньше, чем в зверях.
- Ничего вы мне не сделаете, - расхохотался. - Со дня Вальпургиевой ночи я счет потерял, который раз меня пытаетесь принести в жертву богам. Ответ один - я им не нужен!
- Не слушайте. Остряк еще тот, зубы заговорит. От истинной сбежать сумел, - пресек меня Тихон.
- Я еще тогда понял, что ты ничтожество. Тихон, а Тихон, а помнишь, ты говорил, что еще некто приходил из городских, кто бы это быть мог?
- Кто приходил еще? - метнулась бабушка в сторону Тихона.
- Запамятовал я.
- Если он нашел деревню. Он и тетрадь мог выкрасть.
- Если выбирать между детьми Ичетика и оккультных ведьм, я выбираю первое. Они свет, а ведьмы тьма. Ведьма эта ночи черней. Создана она страшным путем.
Никитич и еще один дикарь подошли, приподняли меня, я снова на коленях. Связали запястья за спиной.
- Щи сварите из меня? В печь не помещусь.
- Твоя кровь должна пролиться. По чему скучать будешь больше всего? – пробормотал игриво Тихон.
- По ведьмам.
- Жаль, только они по тебе не будут.
- Хватит тоски и одной единственной.
- Увы ее нет в живых, - ядовито отметила бабушка. - Жертвой пала, ему она нужней.
- Не о ней речь, не о ней. Лучше бы я был внуком гиены, она преданнее.
- По глазам твоим поняла в больнице, что видел ее, ту, что проходит по жизни человека вдоль и поперек.
- Тогда ты должна знать, что бессмысленноделать, что-то против ее воли…
- Ичетик искоренит с югов создание с мраком вместо души.
Никитич подошел, схватил нож из руки Тихона,походил кругами, после распорол на мне рубашку и медленно стал протыкать кожу на груди в области сердца.
Мой визг раздался даже в небесах.
Тихон подошел к статуе, содрал мешковатую накидку, разжег огни с обеих сторон. Это было неописуемой мерзости изваяние, и кажется, с ним я знаком. Это чудовище было в подвале в тот день, в тот самый первый раз. Образ уродливого младенца с клыками и высунутым языком, глаза пугающие, пуповина вокруг обмотана. Вместо рук и ног обрубки. Высечено на материале черного цвета.
- Прими, жертву, обещанную тридцать четыре года назад.
- Стой, - выкрикнул я. - Я знаю кто выкрал дневник.
Он встал напротив.
- Кто?
- Вы принесли в жертву ведьму. Кто же ее так покалечил перед смертью? Тихон перевел взгляд на Никитича.
- Неудивительно, он с такой жестокостью ломал мои ребра.
- А сестра ее по крови не выдернет ваше сердце?
- Мосты сожжены. Но она должна вернуть нашего лидера.
- Кто же он?