- Ничтожества. Не знаю, кто из вас более омерзительный.
Я столкнул ее с колен, резко поднялся.
- Все не так. Я бы не смог. Даже не думай.
- Не смог бы что? Кажется, ты смог все! Всее!
- Рома...
Он медленно направлялся в сторону стола. Вера,испугавшись, отползла в угол, скучковалась, сжав колени руками.
- Как ты посмел, в такие времена взглянуть на жену брата. Мы на краю пропасти, а ты…
- Это не так.
- Скажи правду. Скажи, все, как есть, - раздался ее голос, я в ярости обернулся. И тут же Рома подхватил дробовик со стола и прижал дуло мне в затылок.
- Если ты сдохнешь, все мигом спасутся. И секты,и ведьмы, и мы. Проклятый ребенок. Я тебя никогда не прощу.
Я тихонько приподнял руки и повернулся к нему лицом, переставив дуло ко лбу.
- Если не веришь, лучше выстрели, - смотрел пристально ему в глаза.
- Я выстрелю, - покатились слезы из его скупых глаз, впервые, я видел Рому таким, его ничто не сломало бы. Только эта никчемная смогла.
- Ром, не смей, - послышался дрожащий голос. – Или, следующей стану я. Не смей трогать его.
Эти слова послужили точкой невозврата для брата. Я даже заметить не успел, как он перенаправил дуло к своему горлу и зажмурился. Считанные секунды.
Бросаюсь на него с прыжка, мы повалились на пол. Раздался оглушающий выстрел, поглотивший крик Веры. Даже сейчас она кричала:
- Матвей!
Я боялся открыть глаза. Я боялся.
Только стала струящаяся кровь брата пропитывать мою одежду, согревая тело. Я, выдохнув, открыл глаза.Голоса доносящиеся из коридора остановились в дверях. Мама, Костя, Майя.
Этот позор я не забуду.
Ревущий крик мамы, она опустилась на колени.Костя подбежал, схватил меня за плечо и стянул с Ромы, которому, видит Бог, я всеми силами попытался помешать.
Я остолбеневший, поднялся, кинул взор на Майю,которая, прикрыла ладонью рот, залившись слезами,наблюдала за полуголой Верой. Костя наклонился над Ромой, присев на колени. Я окровавленными руками достал телефон, стал набирать номер скорой.
Прошло несоизмеримое количество времени по моим меркам, а на часах, висящих на стене: восемь,восемь, бесконечно мучительных минут.
Рома утопал в крови, выстрел пришелся ему плечо, в левое плечо почти в сердце. Он дышал еле уловимо. Костя сжимал рану рубашкой. Мама сидела на коленях, обомлев.
Минуты, минуты, секунды.
Зина вбежала в кабинет, сопроводив фельдшера и медсестру.
Только разобрал, – готовьте операционную,состояние критическое. Рому погрузили в машину на носилках, включив сирену, скорая с мамой направилась в областной центр. Костя следом на машине. Майя тряслась, как тростинка, стоя в огромном опустевшем дворе. Ее глаза были полны страха.
- Все пройдет. Увидишь! – пытался успокоить ее, тут же осмотрелся и не увидел супругу Ромы,направился в дом.
- Матвей, - остановила меня Майя, я замер от стыда, не оборачиваясь. - Она подcтроила это нарочно.Она знала, что Рома придет в главный особняк рассказать что-то касательно Тимура и какого-то дневника. Это все она. Я слышала, она говорила по телефону.
Я стиснул зубы и ворвался в особняк, стягивая ремень с брюк. Когда вошел в кабинет. Она надменно стояла у стены, скрестив руки, задравши голову, задала равнодушный вопрос. Лишь один.
- Он выжил? - ее интонация говорила за себя «он не должен выжить». И этим она мне помогла.Развязала руки. Дав волю одному лишь желанию.
- Ты хочешь получить от меня любви? Я тебе ее дам, сполна, - сжав в кулаке ремень направился к ней.Подойдя, схватил за руку, притащил в центр кабинета,толкнул на окровавленный пол. Замахнулся, ремень рассек воздух, и я, что было сил стал ее пороть.
Каждый крик о пощаде растворялся в звуке хлыста. Ее мольба воспринималась, как: «Я – счастлива! Еще, еще и еще». Ярость одолела. Это был предел. Даже появившиеся кровавые полосы на ее спине и плечах, не останавливали. Лишь раззадоривали. Располосовал ей всю спину. И только тень Майи, появившейся в дверях, заставила руку дрогнуть. Я взглянул на нее.
- Матвей, остановись, хватит с нее, - вошла она,приложив руку к животу. - Прекрати это все. Мы ждем малыша с Костей, помоги ему родиться. Я не выдержу еще один выкидыш.