- Помоги брату, помоги, - вмешался я в ее обряд. -Я отдам долг – убейте. Умоляю - опустился на колени.
- Отнять тогда могу его ребенка!
- Спаси брата, не отнимая малыша.
- Дать ему шанс? – обратилась к сестрам.
- Не щади никого, не щади. Они не пощадили, – приказала Купава.
Она опустила глаза.
Купава подошла и развела руками над колодцем прошептав:
- Посланников подземелья, - кровище закружилось, завертелось, образовав вихрь. Из самой глубины колодца раздался истошный звук и рывком,что-то устремилось вверх, это были летучие мыши.Ведьма схватила первую попавшуюся. Остальные метались вразнобой и разлетались.
Другая, Устинья ее звали, напевала, что-то у дуба,крона его засветилась, точно усыпана миллионом светлячков, и с самой макушки вниз устремились белые мотыльки, она подловила одного, еле касаясь,остальные сверкали на кроне. И стали садиться на Костю только на него. Избегая словно черт ладана, связанных отца и Тихона.
Купава и Устинья подошли и встали по левую и правую стороны, черную летучую мышь посадили на левое плечо, а белого мотылька на правое. От Устиньи несло болотистой тиной. Не казалось мне, что они впервые видятся.
- Ты лжешь, - выкрикнул я. - Ты не освобождала их, они были в свободе. Ты замышляешь нечто другое.Не хватает тебе чего-то. Не стала ты ведьмой. Одна из них приносила тебе весточки в избу, я помню тот истошный запах болот. Ты не можешь прочитать дневник, - утвердил я. - Ваш шабаш провален. Белым по черному? Дочь долины? У каждого создания есть мать, чье ты создание?
Глаза ее злобно заслезились.
- Ты что-то знаешь, - устремила свой взор Купава в мои глаза, своими рассвирепевшими.
Я расхохотался.
- Дневник не может расколдовать ни одна из вас.Так как заговорила его не ведьма Алиса, а чистая душа силой своей, пауза меня останавливала. Словно, что-то упущено.
- Это чуждо мне и им, и тебе еще вчера. Я не знаю, что это. Этого мне не дано увидеть. Я лишь вижу молодую красивую женщину, со слегка округлившимся животом бегущую на край обрыва.Всей ее любви, которую она держит в сердце хватит,чтобы объять мир. Но. Ей кричат: отрекаешься ли ты от своей…? Силы возможно. А чего именно, мне не поддается. Она отвечает: лучше умру. Слышу вой приближающейся стаи. Охотники отходят в сторону скалы и мрак. На ее месте дневник в кровище. Это Алиса? Завеса мне мешает. Лишь в миг, когда ты молился во дворе твоего дома, я видела ее лицо, она похожа на меня, я истинный потомок Алисы.
Похожа на тебя… Неужели слова бабушки правда?
- Амалия, прошу! Выслушай! Вея, поверь в нее. Не совершай ничего!
Она и слышать не хотела.
- Ты же входила в мои мысли в грезах. Я видел смерть Мирона, видел женщину с округлившимся животом, она твое отражение. Не совершай. Она Вея! Ты дочь Веи, - обессилел я – твоя ошибочная вера погубит тебя, остановись!
Тут же одна из ведьм подошла, начала, что-то шептать на ухо.
Сначала я почувствовал невесомость, а затем тяжесть, словно бремя всех грешников взвалили на мои плечи. Купава встала напротив, остальные вокруг расставили лампы. Их огня не хватало, чтобы хоть слегка осветить тот мрак.
Амалия не подходила, в глаза не смотрела,новопровозглашенная богиня долины рек и дающая, и отнимающая. План ее обрушился.
- В часы скорби Хранительницы долины Алисы,которую предали и лишили жизни, лишив того, что она дарила всем. Даем возможность ответить перед Богами. Отплатит ли он долг предательства рода? Готов ли покаяться? Вихрь затих, кровище ровным полотном застыло у краев бассейна, - прокричала Купава.
- К огню, - прошептала Амалия.
- Вставай, - проговорила Купава.
Я поднялся с колен и зашагал в сторону костра.Сущи шли с обоих сторон.
Две ведьмы подошли, стянули с меня всю одежду,надели белую сорочку, сняли крест, который мне осветил батюшка.
- Готов?
- К чему?
- К справедливости.
- Чьими глазами.
- Ведите.
Две тени направились в сторону дуба освободили отца и Никитича, и сопроводили к костру, бабушка опустилась на колени перед своим идолом и, размахивая руками, что-то шептала c обреченным взглядом.