- Таких не должна носить земля, - произнесла она и воткнула острие ему в грудь. - Заберем его сердце, раздавим в руке, и всей выжатой кровью вернем отреченных к жизни, равнодушно сказала она.
Сердце в пятки ушло. Я помню эти слова.Выходит, они принадлежали ей? Я замер, когда она кинула взор в мою сторону.
- Осталась последняя жертва, предавший брата, -подошла ко мне, выдернув нож из груди Тихона, вытерла о подол платья.
Он еще живыми глазами моргнул, последний раз. А его уже снегом присыпает. Ее сестрицы с легкостью извлекли сердце Тихона и понесли к колодцу, выжав кровь, плоть толкнули в огонь. А отец, как окаменевшая статуя лежал неподвижно, теряя кровь.
Но и сейчас Алиса не исцелилась. Амалия пришла в ярость. Тимур не выдержал и кинулся в сторону Алисы.
- Стой, - остановила его Купава, схватив за запястье. - Умрешь тут же. Ничтожество. Пожалей дочь, которая не человек, не ведьма. Пятнадцать лет, мы заботились о ней. Забирай, и убирайся с наших дорог.
Тимур выглядел хуже покойника, он, трясясь,подошел к только обретенной дочери и упал на колени.
- Я не пойду, - прошептала нежным голоском Александра, и отошла на шаг. - Верните Мирона, того кто ждал меня!
- Что? - возмутилась Амалия, - Ты все об одном? Я тебя верну в Грезы. Они не стоят того. Будь он человеком, ждал бы тебя пятнадцать лет? Не лги себе!
- Так если не быть ничему для тебя? Мне, зачем эти страдания? Я выбираю преданность Мирона, а не предателя отца.
- Нет, - прошептала обреченно Амалия.
- А если он смысл моих заветных снов, – прошептала Александра, с упреком, а Амалия кинула холодный взгляд в мою сторону. - На протяжении пятнадцати лет, живя в топях и болотах в грезах с Купавой, меня спасала лишь его борьба.
- Увези ее и не приведи время, узнаю, что она страдает рядом, сердце твое раздавлю в руке, прежде чем издашь последний вдох, - прикрикнула Амалия.
Тимур поднялся, подбежал к дочери поднял ее на руки и понес в сторону леса. Она кричала и вырывалась, я кинул взор в сторону Мирона, а на его месте стоял Сущ, поникший и потерянный, как в первые дни нашего знакомства. Потерял ее вновь, так и не обретя. Он олицетворял парализованную тоску по не случившемуся.
- Я не прощу тебя, слышишь, не прощу! – кричала ей Александра.
- Я не смогла прочесть дневник. Сущ навеки заточен. Время обмануло, и меня, - прошептала Амалия. - Осталось лишь сердце, его сердце. Седьмого потомка печника-колдуна, - прикрикнула сестрам и кинула она яростный взгляд в мою сторону.
Я осознавал, что конец дышит мне в затылок и ведь она не заставит ждать.
- Возьми мою жизнь.
- Твоя порочна. Ты спутался с любимой брата.
- Это ложь.
- Это порок! Костя ангел на фоне тебя?
- Это ложь! – прикрикнул. – Я, клянусь всеми силами земли. Богами реками и озерами. Если ты тронешь его. Я найду тебя на любом материке и вырву сердце. Мне плевать, что написано в этой тетради,хоть черным по белому, хоть наоборот. Ни один обряд не позволю провести на моих родных!
Сестрицы ее так свирепо расхохотались.
- Сестрицы вперед, - направила она их в сторону леса. - Приведите мне Рому и Майю. Раз уж дневник не помог мне получить силу черной ведьмы, вернув вашу сакральную силу. Придется отдать жизнь за жизнь. Я выбираю Алису правнучку ведьмы с горы Воттовара, свое сердце ее вверит другая мать по имени Майя. Катерине свое сердце вверит дочь печника.Божене, ведьме рек и матушке русалок вверит сердце Роман. А Дарье отдаст Костя. А маленькие Надежда и Варвара будут возвращены усилиями всех!
- Неужели, я совершил ошибку, и Орден был прав?
- Как только огонь вспыхнет четыре раза, включая Костю, миссия завершена.
- Ты не посмеешь.
Я зажмурил глаза и услышал треск дров, огонь словно пытался разгореться. Я тут же стал читать молитву, и как мне показалось, услышал шепот,который доносился с двух сторон, я, еле дыша открыл глаза, подумав, что это Сущи. Повернул взор направо,и заметил на плече существо белое, похожее на младенца со светящимся нимбом и нежными крыльями, его движения были резки и неуловимы, он шептал:
- Забери тетрадь, Матвей, - игривым голоском сказал, тот, что был мотыльком, - брось в огонь.
Взор мой манила левая сторона, холодом овевая скулы и шею. Я повернул голову, слева горящие пламенем глаза, устремили взгляд в мои. Это было такого же размера существо, будто бы костлявый лысый ребенок, c черно-фиолетовой кожей. Глаза ввалившиеся, массивные крылья с острыми кольями,его движения были резки и устрашающи, но слова, так близки душе, так созвучны с моими.