- Не слушай мотылька, прислушайся к летучей мыши.
Чувствовал, как ртутью в жилах заполнялась мутная кровь…
- Убей ее! Возьми лезвие, опущенное в жидель –что кровь жертв и вонзи, разорвав сердце. Прислушайся к разуму. Возьми кинжал и ударь в сердце пролей кровь, - шептал он хриплым полуголосом. – Убедишься, что она зло бессмертное.
И тут же с правой стороны:
- Брось в огонь. Истина на ладони, в бумаге пропитанной кровью и временем.
Почувствовал, как ноша левого плеча тяжелеет.
А правого легчает. Это то, чего просит душа,сказал самому себе. Амалия, тем временем схватила нож, и крепко сжав дневник у сердца, направилась к Косте, пообещав, бродившим уже у колодца сестрам,что скоро они вернутся.
- Это конец, - прошептал я, зашагал в их сторону,она присела перед Костей.
- Костя, брат мой, открой глаза!
- Ну что же ты? – прошептала она.
Он открыл глаза, выхватил нож и тут же воткнул ей в сердце, снова отключившись.
Сестрицы ее замерли.
- Правильно ли ты поступил? – прохрипел тот, что слева, хитро улыбаясь…
- Истина в огне… приложи руку к сердцу - обреченно проговорил белый.
Два шага нас отделяли, я наклонился над ней.
- Мне холодно… Стало холодно.
- Река хранительницы не иссохла, исток ее на восстоккке, где и новый приюттт. Ккколыбель у печи до сих пор, она качает… - словно глухим голосом сказал, слова разъедались. Я не верил в то, что произошло, а ведь сам должен был...
Она закашлялась.
- Время и меня обмануло – глубоко задышала, слова теряли окончания, зашевелила она губами, обрамленными кровью.
- Боже. Нам еще засияло бы солнце, если бы ты захотела. С первых шагов, как я погружался в эту историю, идя к тебе, его лучи обжигали радостью мое лицо - обхватил ее лицо трясущимися руками. Провел ладонью, коснулся губами еще теплого лица, чувство до озноба мурашек. Она еще дышала, ее безвременная судьба привела к смерти. Закрыл застывшие глаза. И разрыдался, как ребенок.
- Ты убийца, ты хуже всех, - ехидно прошептал, тот, что слева и словно растворился вновь кинувшись в мрак колодца.
- Забирай брата, уводи к дороге. Если успеешь до времени, пока ночное светило выглянет из-за туч довести его до дороги - он спасен, - растворился он белой пеленой.
Я приподнял брата, подсадил на спину, его тело было, словно обмякшим, побежал лесом к дороге. Не знаю, какая сила мне помогала, какая-то неземная. Я боялся не тьмы, а света луны, на этот раз не различал,это шум воды, ветер или где-то дорога? Вода в реках бурля, наполнялась.
Но молитвы, которые диктовал мне разум вывели прямо на центральную трассу.
Ни одной машины… Шум и тишина слились в какую-то сумасшедшую бездну под названием – одиночество. Внезапно фары дальнего света прорвались на залитый дождевой водой асфальт,остановился серый внедорожник, который был мне знаком. Это был Тимур, на заднем пассажирском сиденье сидела его дочь, она задумчиво глядела в сторону окна.
Тимур выскочил из машины, подхватил Костю под плечо и усадил на сиденье.
- Скорее садись, - поторопил он меня. - Сейчас тут все затопит.
Я сделал шаг назад.
- Вези, скорей, в больницу, довези.
- Матвей, не глупи, садись, - словно приказывая, закричал и его голос охватил дорогу. - Ты был прав,прости-прости! Но я не мог потерять дочь еще раз.Это не победа. Время уходит. Александра, вздрогнув, скрестила пальцы, словно моля: помоги!
- Здесь нет победивших и проигравших. Вези брата, и сам спасайся, прошептал я.
- Они погубили ее, - раздался ее визг… Ее, его, нас всех. Только и заметил, как она ветром пронеслась мимо, задев плечо. Вырвалась из машины, воспользовавшись тем, что я отвлек Тимура, резко открыла дверь.
Тимур опешил, выскочил на дорогу, но тень ее уже затерялась в чаще леса. Кинулся к обочине,опустился на мокрую землю, скорчившись обнял голову руками, приняв последнюю потерю..