Ичетик гневается - решили они, и пошли к Вее,требовать прийти поклониться ему лично. Вея же,наотрез отказалась поклоняться, лишь прижав руками, у груди носила тетрадку с золотым тиснением. А со временем, вообще отказалась помогать в родах и снимать испуг.
Спустя полгода, увидев округлившийся живот у Веи, селяне решили, что она всю силу своего Дара разменяла с тьмой, чтобы ребенка родить, ведь лет ей было немало, а детей все не было. Знахари сказали, что безнадежна она, еще двадцати ей не было, и ровно пятнадцать лет она помогала появляться на свет чужим детям. Лечила, прогревала, испуг заговаривала. Шептала, что-то детям и засыпали они беспечно до утра. Дети-природы, как она называла их, которые тянулись к ней.
Но добро ее не оценили по достоинству, даже матери спасенных ею детей, решили заставить ее поклониться разгневанному божеству. После того, как за неделю умер пятый ребенок от испуга,обозлившиеся селяне, выволокли ее в ночи из избы, и потащили к конюшне. Толкнув к изваянию, потребовали признаться, что она променяла свой Дар на колдовство, и в животе у нее сын дьявола, а не дочь чистейшая, как убеждала она. И если она тотчас же не признается и не покается, они извлекут ее ребенка, и отдадут в жертву Ичетику. Вея, взмолилась, стала напоминать, скольких детей она спасла, но оставшиеся силы бережет для своего малыша, для своего последователя.
Селяне, все как один твердили, что дочь ее Ичетику должна быть отдана. Оказавшись в кругу обезумевших соседей, с которыми она жила бок о бок большой одной семьей столько лет, Вея потеряла надежду. Она скрестила руки и стала, что-то шептать, тем временем один из старцев схватил нож, чтобы исполнить обещанное, извлечь ребенка. Кинулся в сторону Веи, градом потекли слезы из ее глаз, это было слишком жестоко. Не открывая глаз, повторяла, словно взывала кому-то на небесах. Остался лишь миг, и ее лишили бы не рожденной дочери, о которой она грезила.
Но произошло чудо, на улице поднялся ветер, резко распахнувший ворота конюшни, он проник в пространство, занеся с собой вихрь снегопада в месяце июле. Тут же погас очаг Ичетика, и мгла заполнила пространство. Селяне в крике кинулись бежать, сбивая с ног друг друга. Но только Вея на четвереньках ползла в сторону откуда дул ледяной ветер в нем она искала спасение. Она выбралась из конюшни и со всех ног устремилась в лес, затем чащу.
На рассвете совет собрал охотников и направил в лес, настигнуть ее. Но добравшись до чащи, осмотрев берега реки, убедились – она исчезла, словно сквозь землю провалилась. Не могла же она переплыть реку. Вернулись и сообщили старейшинам, что только обезумевшая могла бы кинуться в реку, и пойти в деревню мертвых, что за рекой, в котором четыре времени года деревья желтые, как в октябре. А в ближайшем лесу они осмотрели каждый листочек.
Неспокойно стало в Марьинках с тех пор. Настороженно стали ходить, да оглядываться. Ведь предчувствовали беду. Повитухи нет, женщины в родах стали умирать.
Месяца не прошло.
Поутру взвыли собаки в деревне, посыпался народ на улицу. Волочили охотники телегу, а на ней клетка, в углу которой забилась, словно с картинки девушка лет двадцати. Нежная, светлокожая, голос хрустальный, да вот только глаза, студеные и холодные. Мужчины тут же обомлели, глядя на нее. А женщины с завистью остервенели.
- В глаза не смотрите. Ведьма из Севера, - пресек охотник. – Управе передали разобраться с ней, а они старейшинам передали на рассмотрение. А это игрушка ее, вертел он в руке нож со странной рукоятью – обсидиан, - хвалился он.
- Что же делать-то будете? – спросил один мужичок, слюни утирая.
- Как Ичетик решит, так и будет.
- Жалко красоту такую.
- А ты меня не жалей, себя жалей, - хитро выдала она.
- Ты что несешь, окаянная, - ударил по клетке охотник, прикладом дробовика.
- Заберу твое сердце, раздавлю в руке, и всей выжатой кровью верну себя новую.
- Ты кого здесь запугиваешь, - разозлился охотник, открыл дверь клетки и вытащил ее из клетки,изо всей силы ударил прикладом по голове.
Человек бы точно вскрикнул от боли, а то и сознание потерял бы, а это резко подняла глаза и прошептала, еле губами переводя.