- Страдать будете до третьего колена! Как ты здесь оказался? Ты же потомок другой веры!?
- Окаянная! – пнул ее ногой другой, а на ботинках его стальные наконечники с зазубринами.
- Кровью захлебнешься.
- Сейчас все женское нутро из тебя вытрясу, что и потомство не оставишь - стал пинать ногами ее в живот жестокий охотник. Она скрутившись, застонала. А первый вовсе в сторону отошел, испугавшись слов, словно пророчества.
Попытались остановить его деревенские, да знали каков жестокий нрав охотника Никиты Еремеева. Он с такой жестокостью пинал в хрупкое тело женщины, без тени сожаления, словно перед ним мешок картошки.
- Закопаем в лесу ее, заживо, вниз головой, - прошептал он, остановившись. – Раз посмела мне угрожать. Печник Иван и кузнец Макар со мной пойдут, - кинул взор на пособников. Схватили они ведьму, перевязали руки веревкой, и поволокли по дороге, заставив пережить публичный позор.
- Прокляты будете всей деревней. Белая пелена будет вам утром. Каждая беременная в этот день не родит, чрево ваше теперь колыбель моих потомков. Я отдаю всю свою энергию им. Мальчикам лучше не рождаться. Только девочкам, отмеченным, девочкам, но только девочек. Заберу у всех! – смеясь кричала она, - в вашем чреве теперь потомки Алисы с горы Воттоваара, и заберет она каждую девочку, пометив акацией. Не посмеет ни одна любить и не позволит себя любить. Посмевшая ослушаться меня, проживет лишь три дня рая с любимым и потеряв дар исчезнет с лица земли словно и не было ее.
Еремеев тотчас остановился, и стал изо всех сил прикладом дробовика бить ее, не оставив на лице и теле живого места, а она не унималась.
- Убей его, - повернула она взор на кузнеца Макара…
- Ты что несешь! – отшагнул он.
Приволокли они ее к реке.
- Свяжем, камень в мешок и в реку, - предложил Макар.
- Ты что скажешь? – Обратился Еремеев к Ивану.
- Старших надо было дождаться, зря мы сами.
- Убей его, - повернула угасающий взор ведьма.
Он, не глядя на нее, отшагнул.
- Боишься?
- Нет!
- Жаль, не коснется мое проклятье тебя, сына ждет жена твоя. Мое только девочек коснется. Но если не отпустишь. Все дети внучек твоих уродцами родятся.
- Ты меня достала, - запинал ее снова Еремеев.
- Не разродится жена твоя. Ты сдохнешь в крови захлебнувшись, а сынишка твой беспризорником останется. Будет тьме кланяться, - рассмеялась ехидно она.
- Плывем в деревню мертвых, - прикрикнул Еремеев, - заставим ее проглотить слова обратно.
Спустя двадцать минут доплыв до берега заброшенной деревни. Они достали лопаты и стали выкапывать яму. Закончив, связали женщинуполностью и натянули мешок на голову.
- Я вернусь. В ночь Вальпурги приходить буду. Дети ваши прокляты будут – кричала она из последних сил. - Печник, запомни. Проклинаю весь твой мужской род, сын твой с даром родился, но теперь он внуков погубит, пока грех твой не омоет, за то, что промолчал ты на просьбу ведьмы. Ведь молчание, хуже, отказа. Кузнец, у сына твоего потомства не будет вовсе, так же, как и у тебя мнения нет.
Они погрузили ее в глубокую яму вниз головой, еще живой, и стали засыпать землей. На могилу задвинули огромный валун, и выцарапали острием ножа дату 31.02.1931 и бросили на могилу.
Завершив еще одно «благое дело» они, было, собрались уплывать, но со стороны деревни послышался дикий гул и рев волков, Иван и Макар закинули лопаты в лодки и запрыгнули в лодку, а Еремеев застыл, словно окаменел.
- Никита, ты чего? – насторожились пособники.
Он словно лишился вмиг всех сил и опустился на колени, закашлялся, изо рта брызнула кровь, и он рухнул замертво.
Иван и Макар в ужасе переглянулись,устремились было в бега, уже погрузившись в лодку. Но увидели тень движущуюся из мрака леса, это была женщина с округлившимся животом, бегущая на край обрыва, а за ней стая волков.
- Спасите – взмолилась она объяв живот обглоданными ладонями, сжимая в них тетрадь окровавленную. Из рванных ран ее сочилась кровь.
- Вея, - прошептал Макар. – Ведьма, как ты выжила! Убей ее, Иван.
Иван навел прицел дробовика на отчаявшуюся женщину, стоявшую на краю. А лодка их тихонько отплывала.