После направилась в дубраву с западной стороны, приказала построить до рассвета колодец, который будет судом земли.
- Из этого колодца земля-матушка впитает кровь грешников навсегда. А невинным даст последний шанс, – заговорила она его. - А вы бредите теперь в четыре стороны света, охраняйте лес, пока мои потомки родятся, прислужниками будете их.
На рассвете вернулась к телу Веи и похоронила в своей же могиле у берега реки, скрестив руки на груди, вложила заговоренный дневник в ладони. Теперь это черные листы. А белым написано «Путы грез». Чтобы даже коснувшись, не тронули веры ее.
- Тот, кто первым посмеет осквернить могилу эту, умрет от удара в сердце. Второго молния приберет… Чары мои вечны. Не рассеет их и время. Лишь сирень,сорванная с твоей могилы и принесенная в «Марьинку», чему произойти невозможно.
Установив надгробный камень, Алиса закрыла вход в деревню мертвых, заговорив временем, силой своей последней.
Той же ночью покинула юга, устремившись на гору Воттоваара неся в сердце новую веру. Установила колыбель в своей избе и шептала колыбельную, насвистывая на своей окарине, не рожденной дочери югов, пение диких птиц, шепот матушки земли, шевеление ветра, меж листочков осин.
Но так распорядилась судьба, спустя двадцать лет, атаманом казачьей управы решение принято, перезахоронить все заброшенные могилы у берегов реки, чтобы предотвратить эпидемию. И спустя двадцать девять лет, на могиле Веи будет погребена отреченная «маленькая» Алиса.
Прошло пятьдесят лет, ведьма с горы Воттоваара Алиса навестила колыбель последний раз. Прямой потомок ее отрекся от Дара, предавшись любви. Она прокляла внучку и ее дочь, лишив зрения, чтобы мать в сердце свое заглянула. А спустя девять лет так и не исправив ошибки, была зверски убита. Тело ее по стечению обстоятельств захоронили на забытой всеми могиле повитухи Веи.
Тридцать первого октября колыбель остановилась, и истошный скрип больше не охватывал леса и деревни. Девочка закричала, сделав первый вдох. Купава теперь поучать ее всему будет, единственная сестрица, не побоявшаяся войти в избу, та кто не покинул колыбель. Алиса оставила дочери лишь одно напоминание о себе лишь, свистульку-окарину, а остальное предоставила времени.
Попав в мир грез, каждый видел то, что хотела Алиса показать. Матвей видел и прошлое, которое было, и будущее, которого быть не могло, где он мог дожить до седин, а мог и не дожить. Алиса проверяла всех и каждого. Только он мог повернуть судьбу в том направлении, котором хотел. Ведь именно он задобрил чары Алисы и принес в проклятую деревню сирень,освободив. Но самым правильным посчитал для себя спасение семьи и будущего семьи, не нарушив границы жизни.
Щелчок открываю глаза, от каплей тающих хлопьев, которые затекают в глаза. Холодно.. Я засыпан снегом..
Резко сажусь, везде пустота. Небо свинцовое вокруг выжженные поля, снег напоминает пепел.Стебли опаленных деревьев.
Дымный простор, оглядываюсь, затухающее кострище. Статуя идола покрыта снежной пеленой. Рядом колодец. В страхе, задержав дыхание, подхожу к нему, наклоняюсь. Не глубокий с метра два в глубину,на дне в позе эмбриона скрутившись, обмотанная в мешковину лежит она, Амалия. Пытаюсь извлечь ее оттуда. Все мои труды впустую. Приложив огромные усилия, поднимаю ее.
Она холодная, она не дышит, в скрещенных руках дневник.
Подхватываю ее на руки и бегу в лес, спустя двадцать минут выбегаю к холму на востоке, и натыкаюсь на домик, вросший в землю словно сплетенный из прутьев, а над ним сухой дуб,скорчившаяся крона словно корни, перед ним скамейка, та скамейка, которая ни разу не предавала.
Медленно поднимаюсь по скрипящим порожкам,толкаю ногой дверь, которая со скрипом открывается,в пустой комнате одна лишь кровать, расположенная в центре. Прижимаю ее всем телом к себе, словно зная, что на век.. осторожно укладываю, и на глазах руки еекрепче сжали дневник, веки задрожали. Я осмелился и прочел символы на обложке с золотым тиснением. Зажмурился, чтобы остановить поток неподдающихся эмоций. Слез, горечь которых обжигала нутро..
Осознал, почему, как, самоубийцы не боятся боли, которую причинит падение с высоты, несущаяся машина.. Потому что, боль что внутри сильнее, и, ее нужно суметь выбить из себя.. Удар, причиненный извне, лишь выбивает внутреннюю тяжесть..
Кинул взор на ее лицо.. Она была словно в глубоком сне. Рана на сердце стянулась. Дом тихонько заскрипел, словно начал дышать. Намекая мне покинуть это место. Я кинул взор еще раз, последний раз на ее безропотное лицо – оно неизменно.