- Что значит развестись, - стала вырываться Вера, - я не уйду отсюда! А если и разведусь, то это приблизит меня к тебе еще на один шаг. Почти двадцать лет служу вашей семье. – Мне нужен только ребенок с кровью Нагаи. С твоей кровью, - подняла она глаза, заполненные яростью и слезами.
Я опешил, она нередко намекала о своих намерениях, вскользь. А сейчас так открыто и при маме, да она обезумела.
- Уведи ее, мама, - махнул я рукой и окончательно поднялся в спальню.
- Если о твоих чувствах к Матвею узнает Рома, я тебя со свету сживу, - продолжала кричать мама. - Тебя и ребенок не спасет, проклятая!
Спустя пару минут вопли утихли. Скинул с себя пропитанную потом одежду и встал под душ. Гармония не длилась долго, в голове зазвучала мелодия игрушки, свистульки, окарины…
Накинув банный халат, вышел на балкон погреться.
- Ох, и весна в этом году – невероятнаяяяяя, – улыбался я теплым лучам.
Позже, надев широкие мешковатые штаны, серую майку и пиджак современного кроя, затянув потуже шнурки на новых белых кедах, устремился вниз,закидывая в рот кислые мармеладки.
Планировал перекусить у мамы и направиться в город к друзьям. Но она уже в гостиной на диваневеличественно ожидала меня. Скрестив ногу на ноге, попивая чай, который принесла горничная, и стояла,опустив голову.
Мама выглядела совсем иначе, и не сказать, что эта великосветская особа получасами ранее волочила любимую супругу любимого сына по полу, скрутив волосы в руке. Она даже успела переодеться. На ней был бежевый костюм в черную клетку, лодочки на удобном каблуке. Светлые волосы заколоты в пучок, легкий макияж подчеркивал броскость голубых глаз, которые по-прежнему сияли, несмотря на зрелый возраст. Тонкие губы были недовольно поджаты.
- Рома должен привезти Тимура в поместье после аварии. Говорит тот бредит, видимо, повредил голову, что-то бормочет без устали.
- Можно подумать сознание его когда-то было не искаженным. А я, здесь каким боком? - сказал, присев рядом.
- Рома сказал бабушка обиделась, и отец,обязательно придет тебя убеждать пожить у нее недельку-вторую, как раньше.
- Я не поеду! Ты пришла уговаривать меня?
- После зрелища устроенного этой… Я бы сказала «да», но я не говорю этого. Слышала о происшествии в деревне. Мне жаль, что так вышло. Не навести ты бабку, не узнал бы подробностей тех лет, ведь былого не вернуть? Не езжай больше к ней. Я выпровожу Рому и Веру из особняка, теперь ты будешь жить со мной…
- Мааа, ты чего перегрелась? Не нужен мне ваш особняк.
- Поняла, что пока время не упущено. И поняв,все твои намерения по отношению к Вере, убедилась, что ты уже готов создать свою семью, и наконец подарить наследника семье.
- Ох, ты, какая рассудительная… Невесту подобрала?
- Нет, оставила на твое усмотрение.
- Таааааак, и чем же еще я так угодил тебе?
- Пока ты отсутствовал, – c дрожью произнесла она, - мне словно становилось холодно. Будто ветер за пазухой, - съежилась она. - Делай, что хочешь, но будь в поле моего зрения. В интонации ее улавливались нотки страха…Чтобы у мамы и страх? Невозможно.
Она поставила чашку на журнальный стол и похлопала ладонями по коленям, с самого детства это означало, положить ей голову на колени, чтобы она пожалела, полюбила, погладила голову массирующими движениями. Я в глубине душе понимал, это новый вид манипуляции, чтобы я перестал ездить к бабушке, или чего похуже, нашла очередную подходящую невесту «престарелому» сыну-холостяку. Однако, нежнее маминых рук нет.Прилег, положив голову на клетчатую юбку. Только она коснулась к волосам, глаза закрылись.
Мы так просидели около пятнадцати минут, когда горничная подошла к маме и шепнула что-то на ухо.
- Ну вот. Рома привез Тимура, пойду дам распоряжения, куда и как его разместить.
Я выпрямился, покачав головой, клонило в сон.
- Иди, я вздремну.
- А ты не идешь навестить приятеля брата?
- Мамааа, ну не начинай…
- Я зайду вечерком, - поднялась она.
- Угу, - разлегся я на диване… - дверь захлопни.
- Встанешь, закроешь, – вышла она.
А горничная подошла, подняв поднос, спросила:
- Вас накрыть пледом, Матвей Исаакович?