- А собой слабо? - горничная тут же обиженно поджала губы.
Она недовольно устремилась в направлении входной двери. Я, накрыв голову подушкой, зажмурил глаза. Не понимал, откуда такая слабость? Снова зазнобило.
Во дворе на пару минут поднялась шумиха, затем все приутихло, стало слишком тихо. Я слышал только стук своего сердца…
В голове промелькнула картина: моя спальня в доме бабушки, как лучи солнца пробиваются сквозь окна. Лето, я только приехал и три беспечных месяца впереди. Костя и Рома дерутся за комнату с телевизором, никто не хотел спать в бабушкиной комнате, обвешанной полынью и другими травами с приторным запахом. По итогу они спали вдвоем в большой комнате, ночь на полу, ночь на диване. Я погрузился в сон… Побегал по двору и мне послышалось, что кто-то окрикнул меня из спальни.Метнулся в сторону комнаты. И чувствую присутствие Алисы, так близко она… Даже на ее могиле не чувствовал такого.
- Мне тесно, мне здесь тесноооооо, - прокричала она словно из стены, на которой годами висел узорчатый ковер.
Резко сел… Интуитивно стекали слезы из глаз. В груди неописуемая боль и чувство вины душило.
- Что же с тобой произошло, Алиса? Столько времени… – тут же ледяное дуновение ветерка и почувствовал, будто лезвием полоснуло щеку. Прокатившаяся слеза моментально ошпарила свежий порез. Подбежал к панорамному окну и увидел на своем отражении два одинаковых пореза, второй немного выше первого, но они одинакового размера.
- Что за чертобесие? – недоумевал. На улице разбушевался ветер, поднялся на пару ступеней и резкий аромат сирени ударил в лицо. Пробежался глазами по столикам около дивана. Нет, горничная не заносила. Там по-прежнему верба. Поднялся на второй. Какой-то страх неизбежного втиснулся в сердце, я опустился внезапно на колени.
- «Мне тесно, мне здесь тесно», - прокричал голоcАлисы в голове.
- Мамааааа, - простонал я, и, почувствовал ледяное покрытие поверхности пола щекой.
В стеклах застучало, посыпал град. Перевернулся на спину, кинул взор на застекленный потолок.Крупные ледышки, стремились пробить стеклянное покрытие. Тут же представил себя погребенным, и как на меня сыпется земля. Глубоко в сознании принял решение, что в случае смерти предпочитаю кремацию.
Провалялся минуть пять. С трудом присел, ухватившись за угол стены, поднялся и направился в спальню прихватить «игрушку».
Вышел во двор, осмотрелся, ни души. Лишь потом разглядел садовника, который уже чистил пруд, а дворник сметал полурастаявшие льдинки. Подойдя к воротам, вновь огибая главный особняк окольными путями, краем уха услышал, как горничная и водитель Ромы шептались в пустовавшей оранжерее.Прислушался.
- Тимур в бреду говорил Роме, что слышал, звучание, мелодию, машину словно саму занесло… - и напела, - «полынь-трава горькаяяяя», - протянула Зинка. Мурашки пробежали по спине.
- Обкуренный, наверное, был.
- Я бы тоже так подумала, но Рома больно серьезно слушал его. И тут же замолчал, как вошла матушка его.
- Зачем его вообще понесло в эту глухомань?
- Ну бабка их там живет, Рома и Матвей же уехали и этот рванулся. Эмма мне вообще указания дала, следить за Матвеем и докладывать, если чтозамечу. Например, если в деревню соберется.
- Мать, конечно, странная, за Матвеем разве ж углядишь?
Зинка развела руками.
- Пойду ладно, пора отвары заготавливать бесплодным невесткам Нагаи. Как будто неясно, что они не родят никогда.
- А может ты родишь? – вторгся я в их «милую» беседу.
Лицо Зины побагровело.
- Матвей Ис...
- Ты же предложила накрыть меня пледом, пойдем теперь я тебя накрою, чтобы языком не трепала. Быстро за дело, иначе «Эмма», которая втрое тебя старше, так вычистит тебя из поместья, что и следа не останется.
- Простите, простите, - кланяясь убежала она, вертихвостка.
- А ты Денис, рискуешь вылететь отсюда. Вы что совсем страх потеряли?! - прикрикнул. – Иди, заводи машину Ромы, пока моя…
- Но Рома сказал, докладывать ему о каждом вашем... – не дал мне договорить.
- Доложишь, когда вернемся, - перебил его я.
Он, опустив голову, направился в гараж, я следом. Мы выдвинулись в сторону деревни. Хотелось расспросить бабушку кое о чем. Оставив за спиной шестьдесят минут, подъехали к ее воротам.