- Что? Нет…
- Сброд старухи Нагаи… Кожа тонкая, полупрозрачная – пена молока. От тепла плавится.Глаза просвечиваются, ясных оттенков: серых, голубых, зеленых. Волосы, колосья овса, ржи, пшеницы. Высокие, стройные, словно тополя, ясени и березы. Взгляд волчий, орлиный, ястребиный. Мало овечьей крови вкусили?
- Ты что несешь? Полыни переела?
- Я ждала одного из Нагаи и одного темноволосого. Где они? Рома и Тимур. Должны были явиться к тоннелю, а не выползти из него.
- Ты вообще кто? – окинул взором стены обвешанные высушенными травами. - Знахарка, ведунья? Сумасшедшая?
- Для тебя – кто угодно. Хочешь, и божеством считай. За считанные часы, которые тебе выделено прожить, я разрешу все, Роман. Ты ведь Роман Исаакович Нагаи? А где твой раненный приятель с пробитой головой. Ты же направился с ним в госпиталь.
- Да, я Рома, а кто ты?
- Мне нужно всего лишь сердце, живое, твое.«Оно должно сокращаться в ладони», — прошептала она абсолютно спокойно, вытянув ладонь наружной стороной.
В горле пересохло.
- Развяжи. А ну быстро развяжи… - пытался выкрутить из оков ладони. А прутья будто впились в кожу глубже.
- Заговоренные путы, чем больше сопротивление, тем туже они… - направилась она к выходу, потягивая руки вверх.
- Эй, эй! Вернись. Мне нужно умыться.
- Тебя омоют перед изъятием сердца, Роман. Вот только Тимура до полуночи дождусь.
- Так ты знала, что приду я?
- Я звала тебя. Я ждала тебя доооооолго.
- Откуда такая уверенность, что я пришел бы?
- Бабка долго прятала тебя. Соскочил с защиты? Оберег потерял или травки не пьешь? Мало тебя прогревали в печи в детстве.
Недоумевал… Не верил, что это реальность.
- Сирень, сорванная с кладбища, что это значит? Это из-за сирени? Отпусти меня!
Она хитро взглянула. Будто читала меня, как книгу.
- Сирееееень. Нехорошо это…. Для вас, - расхохоталась она.
- Ты ведьма? Ведьма… - затылок онемел. Лицо ее словно переменилось, помрачнели глаза. – Сколько людей ты загубила.
Гордо вытянув осанку, опустив голову и приподняв суровые глаза исподлобья, она направилась в мою сторону. В руке у нее что-то было.
- Перевернись на спину.
- Зззачем?
- Я сказала, перевернись, – прикрикнула она.
- Нет. Силой мыслей заставь. Докажи.
Она стиснула зубы и поднесла ладонь к моим вискам, не касаясь миллиметра закатила глаза. Сердце словно скрутилось в грудной клетке…
- Ааааааааааааааааааах, - прикрикнул я от боли, голос мой сорвался. Она отдернула руку…
- Перевернись на спину…
- Время ведь… - не успел прошептать я, и острой бритвой проявился разрез на щеке, прищурился… Она удивленно взглянула.
- Ты знаешь, что это?
- О чем ты? – выдыхая прошептал.
- Как давно это происходит? Порезы.
- А что?
- Это проклятье.
- Миссионеров?
- Знать не могу. Все бы ничего, да вот шрамами твое лицо покроется. Если не поймешь причины их появления. А те, что уже есть, не заживут, никогда. Но уродцем не успеешь стать.
- А сердце проклятого разве подходит для ритуала.
- Прокляли не сердце, а то, чего ты лишился или чего коснулся.
- Ума, когда решил полезть сюда.
- Перевернись на спину… Хуже будет, – пригрозила она.
Я с трудом перевернулся, она схватила нож со странной рукоятью. Одним движением руки распорола майку у сердца, так незаметно. Стянула косынку с волос и накрыла грудь в этой области. Не касаясь,ладонью провела над тканью. По всему телу стало щекотно. Душа словно не подчинялась мне.
- Спи… - прошептала она.
Силуэт отдалился, скрип двери, уличный свет проник в помещение и резко тьма.
Открыл глаза от постукивания, которое, как я понял исходило от ударов чего-то в окошко и крышу.Шевеление ветвей деревьев и шум ветра отчетливо доносились с улицы. Лежал в том же месте. На том же месте со связанными запястьями и щиколотками, кончики пальцев уже онемели. Одно радовало под головой была свернутая ткань, от которой несло травами. Благо не в собственной рвоте.