- Как ты восстановила кость? – ликовал янедоуменно.
- Рано радуешься, еще неизвестно, какие лишения тебе подготовила судьба. За то, что сделал.
Мои глаза удивленно забегали по ее лицу…
- Если это смерть, то хотя бы отрави.
- А ты отравил кого-то?
- Нет…
- Ну…
Ее перебил стук в дверь, она резко подошла и отворила ее. Повеяло болотистой гнилью. Я никого не заметил за ней, но отчетливо слышал женский голос с хрипотцой, она вытянула руку, затем сжав кулак убрала в карман и захлопнула дверь, со словами: «добра тебе». Медленно повернулась.
- До рассвета четыре часа. Спи.
- А что потом?
- А потом, потом… - протянула бездушно.
Я скрутился, было безумно холодно, дикий страх окутал. Расширив глаза, смотрел на ее очертания со спины, лишь бы не уснуть. Но веки тяжелели. Тело словно потеряло упругость и силу сопротивления, я отключился.
Щелчок. Открываю глаза.
Она надо мной. Телом не могу пошевелить, на мне куча тряпья и лохмотьев. Поднимает их и тащит в дальний угол комнаты. Бросаю взор на окно, еще и не думает светать.
- Вставай, – внезапно встает напротив.
- Куда? – забегали мои глаза.
- В нетронутый лес… Сядь.
Я неохотно присел. Оглядел еще раз комнату.
- Сел, - прошептал я.
- Путы использовать не буду. Попытаешься сбежать, кость выведу наружу. Черепную.
- Хоррррошо. Но лучше завяжи, - протянул я руки. - Соблазн велик.
- Корзину нести будешь.
Она подошла к печи, достала пару затухающих угольков, закинула в горшочек, накрыв крышкой.Сняла с крюков пару связок полыни и других трав,сложила все в корзину. Из деревянной бочки зачерпнула немного воды в кувшин, и тоже, накрыв крышкой, поставила в корзину. Подошла ко мне,схватила за ладонь, вытянув безымянный палец левой руки попыталась отрезать ноготь странными кусачками, я резко отдернул руку.
- Ээээ!
Она молча снова схватила ладонь и чикнула разок, зажевав тупыми ножнами мясо под ноготь, так, что пошла кровь.
- Больно больная, - не выдержал. Она откинула ладонь, тут же заслюнявил его, пытаясь остановить кровь. Сама замотала отрезанный ноготь в платок и убрала в карман. Накрыла белым платком корзину,что-то прошептала и направилась ко входной двери. Я поднялся, схватил корзину и направился следом.Только коснувшись деревянной ручки, обернулась. И взглянула мне за спину, словно позади кто-то есть.
- Мы уходим, не дай очагу уснуть, друг мой.
Я интуитивно обернулся, резкий рывок холодного ветра пронесся мимо лица, но я никого не увидел.
Она открыла дверь и направилась по натоптанной тропинке. Я следом.
Шли минут двадцать. Подходя иногда к деревьям,она прикладывала ухо, тесно прижимаясь, словно считывая какую-то информацию, дальше меняла тропу. Касалась травинок, садясь на корточки, шептала им что-то, ведя рукой. Когда мы подошли к старому корявому дубу, резко остановилась, достала из кармана свой нож, не разглядел орнамент рукояти.Подошла ко мне, я остолбенел от страха, протянула ладонь и вытянула из-под моей рубашки шнурок, туго затянутый на шее, я даже не заметил его. Не имею представления, когда она его обвязала. Хотя, о чем это я...
Все время под ее надзором, я либо вынужденно и борясь, засыпал, либо стонал, либо ел гадость. Натянув веревку, только коснулась острием, и она слетела с шеи. Тут же сжав ее в ладони, поднесла к дереву и обвязала им ствол, что-то шепча и обнимая дерево, затем схватила меня за руку, сжав в тиски ладонь, мы обошли его три раза.
- Пошли, - заторопилась она вглубь леса.
- Ты потихоньку оставляешь меня на съедение корягам?
Она молчала.
- Имя хоть назови. Умру и не узнаю от чьей руки.
- После смерти у человека остается имя, а у медведя шкура… Так зачем тебе мое, ты о своем помни…
Дальше я молчал.
Спустя неизмеримое количество времени лес стал погружаться в густой, словно взбитые облака туман.
Шел в метре от нее и видел лишь пятки странной обуви, только успевал наступать на следы от них. Не хотел ни на что отвлекаться. В пору было бы сбежать.Но я до жути насторожился шепотом, появившимися вместе с туманом. Заторопился, внезапный треск, где-то в небесах, и слышу, какая-то громада несется сверху на меня, отскочил в сторону.