Стеной стоял пригорок слева от домика словно охранял, а справа густой лес.
- Чего молчишь? - прошептала она, - Боишься?
- Есть немного.
- Не бойся.
Она тихонько поднялась по скрипящим ступенькам, открыла деревянную тяжелую дверь,отстучав на половике ногами три раза, переступила за порог. Я повторил все ее действия. Мы вошли в место похожее на продолговатую прихожую, затем в теплую избу.
Изнутри замысловатый деревенский домик.Русская печь с ширмой в центре. Справа от двери широкая скамья, над ней полки со всяким барахлом,которое не успел рассмотреть. Стол и другие скамьи не менее узкие, располагались вдоль стен, словно приколоченные, на резных ножках. На них накидки со старинным орнаментом. Кухонная утварь: горшки,чугунки, в углу у печи ухват. На окошках кружевные коротенькие белые занавески. Лестницы на этажи выше я не видел, хотя окошки были и выше.
- Сядь, - протянула она руку к одной скамье, я присел, осматриваясь. И мой взор привлекли два смежных окна, которые образовали угол, у которого стоял большой стол, а над ним на полке находились иконы, что меня сильно удивило. Они были украшены красивыми окладами, с обеих сторон веточки искусственных цветов и свечи. Сверху накрыты длинным полотенцем с замысловатой вышивкой, оно прикрывало центральную икону по краям, но лик был виден. Увидел веточку вербы. Недоумевал… Ведьмы и иконы.
Старушка, сняв накидку и положив на скамейку у печи, подошла и разожгла свечи у иконы.Перекрестилась, постояла в тишине, слышен был лишь треск, исходящий от лампадки. Не хотел нарушать тишину и атмосферу, чего-то неимоверно светлого, что улавливалось в комнате, при этом улавливался тихий скрежет.
Задумался… задумался о том, что, явно не понимаю, чего-то в жизни, чего-то важного, какую-то основу.
- Ну рассказывай, чем помочь тебе? - прошептала она, присев у стола перед окном в правой руке у нее был камешек, круговыми движениями она водила по нему большим пальцем, словно по водянистой глади.
- Яяяяя, - протянул.
- Ты, ты.
- А чем вы помочь можете? Ну... Вообще-то, это моему... Хотя.
- Ты пересек пол страны, не зная причины? Как оскудел ум молодежи. Так зачем ты просил помощи,что я встала на твоей дороге, а не на дороге двух других, которые с тобой заблудились?
Я глубоко задумался, отбросил лишние переживания и понимал, что, если передо мной тот человек, который может, как на ладони сказать, что было, есть и будет, чего я хочу? Мне нечего ей ответить.
У меня нет волнующего вопроса. Все внезапно потеряло смысл. Будто и жизнь бессмысленна. Хотя лежа в теплой постельке, и ленно поглядывая из-под одеялка, иногда навевали мысли: что будет завтра или через год, женюсь ли я, на ком? А сейчас нет его,интересующего вопроса, либо их столько, что не выбрать.
- Ну что? - скрестила она руки на столе. - Второй раз судьба не приведет ко мне. Что? Что же самое важное?
Виски напряглись.
- У моих братьев нет детей. Они будут?
- Как Богу угодно будет.
- А вы не знаете?
- Знаю. Но все циклично.
- Не хотите говорить! – утвердил я.
- Вижу, что тебе это не особо нужно.
- У меня будут дети? – неуверенно спросил.
- Захочешь ли сам?
- Не знаю, никогда не думал.
- Как бы поздно не стало.
- Наверное, да. Пока нет подходящей женщины, которой восхищался бы, она должна быть совершенной, чистой, страстной, таинственной, и хотел бы видеть ее черты в своей дочери.
- Почему именно дочери?
- Нас трое братьев. У маминых сестер тоже по три сына. Мечтал о сестре или племяннице. И ребенка, наверное, захочу девчонку.
- Так зачем ты прошел такой жуткий путь?
- Со мной произошел случай один. Он не выходит из моей головы. Никак – выдохнул. - Не понимаю, это было сном или явью? Хотя, понимаю, но не хочу верить. Мне не по себе. Жутко. Кожа будто ноет, в жилах стынет кровь, когда вспоминаю.
- Сядь ближе, - вытянула она руки наружной стороной на столе, положив камень в сторону, только тогда я его смог рассмотреть: жемчужно-белый,местами полупрозрачный. Напомнил окаменевшее облако.