- А как ее найти, умолять, заплатить?
- Заплатить? - рассмеялась она. - Она сама возьмет плату. Да цена вас не устроит. Деньги для них пыль, они знают истинный вкус жизни. Она знает свою душу, а мы знакомимся с ней, с настоящей лишь на смертном одре, понимая, что время вышло, а надо было прожить жизнь не так, а эдак….
- Чего же она хочет? - задрожал мой голос.
- Жизнь за жизнь.
- Жжжжизнь?
- Да, и заберет ее так, как забрали у женщины той,той же болью душевной и моральной. И не только у нее.
- Ведьму выходит кто-то попросил? Нанял? С какой стати ей...
- А я не вижу ее мыслей, не могу ничего сказать, -поднялась она. - Те двое совсем заблудились. Не хочешь помочь?
- Нет, я ухожу. Скажите, как найти дорогу к ним и как выбраться отсюда?
- Цель двоих не нравится мне. Не с добром они приехали. Найдут ли ребенка?
- А вы видите?
- Не-а. Либо мертв, либо прячут ее силы некие.
- Либо?
- Или не было, либо – отвела она взгляд к окну.
Не поверил я последней фразе.
– Солнце скоро встанет, - кинула она взор, поправив занавеску. – Поспи, утром выдвигайся.
- Солнце...
- Для одних символ жизни, для других символ силы – заблестели ее глаза.
- Что?
- Поспи, говорю.
- Нет, пойду я. Спасибо.
И тут вспомнил, о том, что меня так беспокоило.
- Вот такую окарину я нашел в нашем лесу, -протянул руку.
Она тут же кинула взор на полку.
- Видел, как она играет на ней?
- Слышал, не уверен, что она. А какую мистическую нагрузку имеет этот инструмент?
- Для тебя никакой. А она духов звала темных, либо светлых, оберег себе. Сакральная сила ее в птице, а это символ. Когда это было?
- В мае, ближе к Пасхе. А испытывала меня десятого.
- Материнский дееень, - протянула неоднозначно бабка. - Мутная история. Но она не дает мне пробиться, даже на пуд.
- Мне пора, - резко поднялся я. Волнение душило.
- Куда? Не пущу на рассвете солнцестояния.
- А что такого?
- В болото черти затащат, как и тех двоих.
- Что? - прикрикнул я.
- Со злым умыслом пришли они и принял их тот,кому велено.
- Вы что такое говорите? - взмолился я, - там брат мой.
Рванул к двери.
- Потерпи до шести, как лучи потянутся, отпущу.
- Да поздно будет.
- Не будет, слукавила она. Успокойся. Палатки разбили, спят они. Наутро скажу, как выйти на них.Иди, приляг на скамейку.
- Верить или нет, ничего не изменится…
Я присел на одну, скрестив руки, оперся спиной к стене и смотрел на томящуюся луну. А бабка взяла свой камень и отошла к печи. Заметил возле нее, качающуюся колыбель, как раньше, подвешенную с потолка, понял, откуда исходит скрежет. Она тут же задвинула ширму, и слышал, как тяжело взбирается на печь, выдыхая. А та не спала вовсе. Не спала, ни разу не увидел.
Ни на секунду не смог сомкнуть глаз. Даже спать не хотелось. А со стороны печи доносился скрип неустанно качающейся колыбели. Явно пустой.
Ночь и правда мираж. Так быстро исчезла луна и резко лучи утреннего солнца проникли в домик у ущелья. На глазах красный угол словно осветился.Будто над ним взошло само солнце. Не знаю, по каким критериям и законам физики над иконой зажегся свет.Но в глубине души стала зарождаться вера. Не могу понять в кого, или во что. В нечто светлое. В то, что прислушивается ко мне, когда молча размышляю.
Может это просто окна, расположенные по обоим сторонам угла, но это было великолепно. Абсолютное неземное великолепие.
Послышался треск деревянного пола, и она раздвинула ширму у печи. Затягивая платок на затылке, осматривала красный угол, прищуривая глаз.
- Так и просидел в одной позе? Пытаешься понять ее действия?
- Да, - ответил, не отводя взора от окна, в котором солнце воодушевленно распускало лучики словно распахивало руки, пытаясь объять все. – Мир призма? Каким видим его, то и из себя представляем?
- Она это говорила?
- Онаааа…