Рома помог мне приподняться и проводил до выхода, придерживая за плечо. А я, расширив глаза, хватал воздух ртом.
Мы вышли во двор. Подошли к машине, в нос ударил резкий запах бензина. Не понимал откуда, вроде и нет поблизости заправки.
- Ты тоже учуял запах гари? – спросил Рома, и мы одновременно кинули взор за ворота, в сторону особняка Тимура.
Небо над гаражом потемнело за считанные секунды, черный дым заклубился меж сосен, располагавшихся на территории. – Тимур, - прикрикнул Рома и кинулся набирать код от входной двери, но от волнения ошибался. Издавая резкий сигнал, выдавая красный свет, аппарат повторял, - «набран не верно».
Я тут же бросился к Роме, оттолкнул его, - диктуй код, он, заикаясь продиктовал четыре цифры, я тут же не набрал, замок щелкнул и расталкивая друг друга,мы ворвались в задымленный двор.
Первые языки пламени уже охватили стволы сосен. Рома панически бегал по двору, крича, - Тимур!
А я, увидев у охваченного огнем гаража гору покрышек и запертую на навесной замок дверь, понял, это не она поджог устроила. Это Тимур, так наказывает дочь, за свои грехи.
- Тимууур, - послышался голос Ромы. Поворачиваю взор, и вижу на пороге особняка Тимура, заливающего в себя бутылку виски. Руки все в саже. – С тобой все хорошо? – кинулся на веранду Рома.
Я стоял замерев, не зная, что делать.
Обежал глазами двор, который заполнялся дымом. Огонь охватил всю крышу гаража, черный дым столбом потянулся к небу.
- Вызывай пожарную, - кричал Рома, но тут увидел, спокойное лицо Тимура. Я кинулся к гаражу, стальной замок вряд ли бы поддался. Оглядевшись, увидел у стволов сосен, сложенные в круг булыжники, схватил самый большой и стал долбить по замку и уже раскаленной металлической двери.
Я выбивал замок около тридцати секунд.
Увидев это, Тимур кинулся вниз по ступенькам, чтобы помешать мне. Но дверь открылась. Я буквально ввалился в задымленное помещение и на четвереньках пополз к кровати, где прежде сидела Амалия. Среди обжигающих языков, разглядел ее образ.
Задыхаясь, пытался ползти, глаза резало, наконец, достиг кровати, ухватившись за края. Она сидела неподвижно, обняв колени, опустив голову, словно неживая.
- Вставай, вставай, - толкнул ее тощую щиколотку. Она не реагировала, вспыхнул потолок, жар нарастал. Потянул руку к лицу, смахнул прядь слица, - Аммммалия, - застучали зубы, - беги, спасайся.
Она подняла лицо, на щеках уже запузырились ожоги, в глазах мелькали красные языки пламени. Ее губы зашевелились. Она зашептала без голоса.
В моих глазах затроилось, словно удавка стала затягиваться на шее. Рухнул на бетонный пол. В мыслях проплывают отрывки плена, ее наглое бесстрашное лицо… Могила Алисы. Ворожея с Воттоваары. Тоннель, по которому ползу, ползу и натыкаюсь на тупик. Воздух стремительно быстро закончился. Хватаю себя за шею, пытаясь дышать…
- Нет, нет, нет, нееееееет, - кричу раскатистым голосом, который способен вырвать из самого глубокого сна и резко сажусь…
- Матвей, сынок, - резко кидается на шею мама и сжимает в объятьях.
Я в исступлении гляжу по сторонам. В моей спальне с озадаченными лицами стоят Рома, Костя, Майя, Инга и тетушки.
- Вы отпеваете меня? – в ужасе прошептал, думая, что умер. Так как в моей спальне, неописуемо ярко стоял солнечный свет, до ослепления.
- Дебббббил, - протянул Костя, - уходим, жить будет, опять поднял всех на уши.
- Рома, - внезапно вспомнил я пожар и окрикнул брата. Он, сомкнув пальцы, провел по губам, будто застегивая молнию, намекая мне закрыть рот.
Сдавил одеяло в руках, не помня ничего. Она спаслась? Спаслась? Не думаю что пострадала, но пострадать можем мы все.
- Матвей, я принесла кашу, - подошла Инга, выдернув из рук горничной поднос.
Мама тут же поднялась, - пусть отдохнет, выходим, стала всех выпроваживать. И направилась к окну, открыть форточку. – Пойду Зине скажу сварить бульон.
- Пойдемте мама, Инга и форточку закроет, и одеялом укроет, и температуру измерит, - подшутила Майя, выходя вслед за Костей, смеясь. – Выздоравливай, Матвей, всех женщин взбудоражил.
Мама, нежно поцеловав меня в лоб и тоже вышла, а Рома опередил ее, втиснувшись меж Майей и Костей.
Трус. Трусы… Мало было всего, еще и эта начинающая алкоголичка в роли «яжматушки» с подносом и опечаленным лицом, возомнившая себя уже частью семьи. Заколола волосы на затылке, оголяя плечи и шею, но вместо зарождающейся страсти разбудила лишь чувство отвращения, как только я увидел, как ее черный волос опустился в тарелку с моей кашей. Тут же затошнило, рефлексы еле остановил ладонью.