- Прибраться бы к Ведьминому дню, - продолжалаАмалия. – Забросил ты домик, пока родителей навещала, - возмущалась она и тихонько поднялась, подошла, прихрамывая к печи, взяла старинное зеркало с широкой каминной полки, на которую любила сама забираться и подолгу сидеть, взглянула на свое мутное отражение.
Левый висок и щека были покрыты волдырями, кожа словно стянута. Она поводила пару раз над ожогами ладонью, закрыв глаза и что-то шепча под нос. Открыв глаза, обнаружила, что волдыри не сошли. Расстроено убрала зеркало на полку.
- Я же сказала, спалит он гараж. Вот найду прах ее. Дар вернется в сердце, и выжму из него всю кровь. А потом из второго третьего, - стиснула она зубы,глядя в дальний угол огромной комнаты, обращаясь к своему Сущу.
– Глаша думает что спаслась. Тимур, ликует, что сжег. А тайна его ушла со мной, превратившись в пепел. Жаль среднего, когда оплакивать начнет близких, – расхаживая в грязном, рваном тряпье твердила ведьма. – А он, наивный, кинулся помогать, мне, мне, - расхохоталась она, взгляд ее помрачнел. – Каждый будет отомщен за мое появление. За гибель всех, что так и счастья не познали. Не почувствовали ни тепла рук, ни холода. До седьмого остались сутки, что скажешь Сущ? Как, наведаемся к бабке уже?
Ветерок пронесся над ее головой, скинув косынку на плечи.
- Опять таращилась, глядя в окно? Чувствует твое присутствие, боится, душа грязная у нее. Окарину мою утащила тоже она? И этой силы лишили меня.
Снова пронесся ветер над ее головой, растрепав волосы.
- Хочешь разозлить меня? – резко она направила взор в дальний угол стены, - запру в печи, так и знай. И следующие пятнадцать лет будешь угольком. И ее не увидишь. Только чувствовать будешь поблизости ее дыхание. А потомков у меня не будет, я ведь последняя… Стенания твои не услышит и Купава ведьма рек... Выну души этих, и отправлюсь на Северк вратам их Дьявола, доживать век предшественниц.Вот узнаю, как умерла Алиса и остальные. Какие муки ада пережили. Найду, то, что потеряно. Вижу лица, имена, но где, как? Ключа нет. Дневника нет. Сил нет. Мрааак, – повернула она взор снова к темному углу. – Знаю, найду, найдем. Пошли за хворостом, и в реку окунусь, пропиталась кожа керосином и дымом, – опустив задумчивые глаза, поднялась, натянув косынку, взяла корзину и вышла, следом словно сквозняк, зашевеливший лампу, висящую над окном, и дверь захлопнулась.
- Чертополох, девясил и полыыыыынь-трава горькаяяяя, - напевая, втиснулась меж стволов сосен Амалия. – Соберу целую корзину. Хоть так душа очистится от этой людской нечисти… И пойдем к реке, в ночь Купалы, соберем звезды в мешок и черторогую спрячем, ну что молчишь, Сущ. – Слегка касаясь бутонов полевых цветов, неслась она по запутанным тропам.
- Быстротечные, шумные грозы…
Заставили ведьму лить горькие слезы.
А коршуны летали низко,
Напевая, что горе ее близко.
Продолжала она повторять, словно заучивая молитву, и считая, что нечисть – это люди. А люди тем временем, считали нечистью ее. Девочку, некогда рожденную истинной ведьмой. Никого не признает она, кроме Суща, друга своего верного, пятнадцать лет предан ей, как собака, а она его покровительница от духов лесных оберегающая. Он ей ветер, он ей солнце, он ей дождь с грозой и крылья остерегающие. Не покинет она Юга до тех пор, пока не заберет души тех, кто повинен в том, что она черной ведьмой стала. Не нашла бы она их, если бы некто не сорвал сирень в Вальпургиеву ночь и не принес в деревню, которой нет уж больше. Покинул ее люд в день, когда уже не апрель, но еще не май… Больше полувека прошло уж.
Жаркий июль не позволял выспаться. Рома в бегах вторые сутки, не могу его застать, чтобы уточнить все. Ожоги не зажили. Все раздражает. Не знаю, куда подевать себя, лишь бы избавиться от навязчивой Инги. Стоит только подумать об одной из них и тут же стук в дверь. Затрудняюсь предугадать,кто за дверью в следующую минуту.
Инга с подносом и советами мамы, что я люблю внимание и заботу, или Вера, с ходу срывающая с меня рубашку и ремень. И я спасающийся от нее по всему дому, пока пыл ее не угасает и она обиженная уходит, захлопнув дверь. Моя кожа уже пропиталась ее парфюмом, прикосновениями и поцелуями, которые ей удается урвать. Контрастом жирные и приправленные блюда Инги, которая решила меня, видимо откормить к осени на убой.