Поворочавшись в постели до полтретьего, поднялся, переоделся и спустился в гостиную, поваляться теперь на диване. Не успела нога ступить на плитку и в дверь постучали.
- За чтооооо? – взвыл жалобно.
Застегнул последнюю пуговицу рубашки, чтобы Вера не содрала с нее последнюю кожу, открыл дверь.
Удивлен, это горничная с подносом накрытым полотенцем. Высунул голову за дверь.
- Ты одна?
- А что, - исподлобья взглянула Зина.
- А ни что, давай сюда поднос – выхватил из ее рук и занес, войдя внутрь.
- Дома никого нет, - кинула она мне вслед. Я резко повернулся.
- И что?
- Совсем никого… – продолжала она намекать мне.
- Даже мамы нет?
- Нет, - залилась она в краску.
- И где все?
- Костя с Майей направились к вашей бабушке. Вера уехала сейчас с Ингой. А Эмма Романовна с сестрами еще на рассвете.
- А Рома?
- А он не возвращался.
- Странно.
- Сегодня в полночь Иван Купала.
- И что?
- Молодые решили испытать судьбу. Зачатый в эту ночь ребенок поцелован Богом, – рассмеялась она.
- А что смешного, я что, попросил смеяться?
Неужели Костя верит в эту ересь, если профессоры бессильны.
Захлопнул дверь, поднялся на второй этаж, взял телефон, натянул кеды, туго затянув шнурки. Прихватил толстовку с капюшоном и кинулся во двор, вызывая такси. Зина стояла у дверей.
- Вы тоже уезжаете?
- Позвони Денису, устройте себе медовый месяц, только не на моей территории, в оранжерее кстати очень уютно, простооооор, леденящий сознание пол…- попрощался с ней.
Такси подъехало через три минуты. Мы сразу выдвинулись.
Вечерело…
Багряный закат окутал все улицы. Узоры листочков золотыми красками оттенялись на раскаленном асфальте. Сердце бешено стучало.Отчего все понеслись в деревню?
Спустя семьдесят шесть минут машина свернула на знакомую улицу. Вдалеке уже показалась машина Кости и Ромы, на которой, скорее всего, приехали Вера с Ингой. Но апогеем всего было то, что я увидел машину отца. Которого не видел около полугода.
Попросил водителя остановить машину, не доезжая. Прошел пешком пятнадцать метров до ворот. Толкнул калитку и вошел. Папа, стоявший спиной,резко повернулся.
- Матвей? – его лицо было обескуражено отчего-то.
- Ты даже на мой день рождения не явился, даже в больницу, что тебя привело сегодня? – взглянул на отца, который взволнованно поправлял пиджак, тут же внимание привлекли испачканные словно глиняной грязью торчащие колени брюк, будто он ползал.
- Ты что упал?
- Сейчас все вытру, - подбежала Инга с полотенцем в руке, край которого был слегка смочен, слегка наклонившись, пыталась вытереть грязь, но глина еще больше размазывалась. И тем краснее становилось лицо папы. Карие глаза потерялись на побагровевшем лице, с горбатого носа потекли капли пота, как и с поседевших висков. Некогда упитанный с приличным животом отец прилично скинул.
- Матвей, сынок, мама сказала, что тебя из огня брат вынес, - сделав шаг, потянулся он ко мне.
- Мама-то сказала и присутствовала. А где был ты? По своим «делам»? Со своими прости Господи, - вырвалось у меня.
Обойдя их, хотел подняться на крыльцо и увидел, как бабушка в огороде обрывает черешню с ветки, которую натянул Костя, а Майя, смеясь, уплетала спелые ягоды.
Поднялся на крыльцо. Открыл входную, вошел в прихожую, повеяло пирогами. Вот это пир организовала бабушка. А меня не пригласили. Обошел все комнаты, никого. Открыл дверь в свою комнату, сделал два шага. Верхний уголок ковра оторвался. Сделал еще шаг и почувствовал прикосновение рук, объявших со спины.
- Вераааа, - прошептал я, - и как мог забыть. Она всегда там, где есть я. Ее тень, всегда падает на мою. Снова уткнулась мне носом в затылок. Скрестив ладони, вжала мне их в ребра, я еле дышал.