Он тут же открыл глаза, вглядевшись в ее.
- И зачем реку пошел баламутить, русалок всех распугал. Последние дни их купаний были, теперь уйдут в глубокие темные воды до августа.
Обежав глазами стены, вновь кинул взор на не ее лицо, она по-прежнему сидела, скрестив руки на коленях.
- Ты не связан, иди.
Матвей медленно присел, опустив ступни на пол из досок, повесив голову.
- Жизнь такая у вас, ничего не поделаешь, иди, -тонким равнодушным голосом выпроваживала она его.
- Некуда, не к кому, - прошептал еле слышно. -Никто не просил доставать из воды, возомнили из себя. А потом ходи, кланяйся в глубоком реверансе.
- А Алиса хотела бы спастись, да вот запястье у нее сломано было и бедро вспорото, - усмехнулась она сквозь дрожь, набежавшую на лицо.
- Я могу попросить прощееения? - протянул,вглядевшись в прочерченные глаза.
- Не принимаю от тебя.
- Придумал же какой-то сказочник чувство, назвал любовью и приучил всех страдать.
Амалия удивленно взглянула на него.
- А какая она, эта главная, самая важная в жизни человека - любовь?
- Если бы знал, она бы жива была. Все моя вина.
- Отчасти. Но если бы они признали треть половины твоего раскаяния. Нас бы отлучили от дел.Мы бы тоже жили, а не пребывали, спасая вас от ваших же ошибок.
Матвей протянул ей правую ладонь, она хитро поводила глазами, обволакивая его черты.
- Не смотри так навязчиво, ты и так считала все мои мысли до строчки.
- Ты достаточно запутанная книга.
- Я для тебя – книга?
- Все вы книги, - протянула она свою руку,спрыгнув с полки, подошла ближе и сжала ладонь Матвея.
- Мир, - прошептал он.
- Мир? - приподняла она брови.
- Что ты сделаешь с ними? - взглянул виновато.
- Хочу узнать, кто ее так изранил, прежде утопив.Кто выкопал могилу? Кто мой...
- Папа?
- Паппааааа, - расхохоталась она.
- Разве не Тимур?
- В имени моего «отца» нет букв, а хочешь ли ты узнать? - Загорелись искрами ее глаза. – А в целом, нет у меня отца, он враг мой, он ад мой.
- Не Тимур?
Амалия отпустила голову, расслабила ладонь, и рука Матвея выскользнула.
- Тебе пора, - отвернулась она.
- Рука такая теплая, - кинул ей вслед.
- Уходи, - усилила она тон.
- Нет! Мне здесь становится лучше.
- Здесь тебе не церковь, искать гармонию.
- Я никогда не был в церкви.
- Не веруешь? Как Глаша?
- Что? Она верует. А вот ты?
- И я верую, - она громко рассмеялась, оскалив зубы.
- Правда? У нас один Бог?
- Хочешь найти, что-то общее между сыном человеческим и потомком ведьмы?
- У нас много общего. Луна, небо, звезды,деревья.
- Да? И сколько раз ты считался с ними?
- Что?
- Они для тебя лишь дополнение. Люди самые главные в своем сознании.
- А зачем ты меня упрекаешь?
- Я тебе сказала, вставай и уходи, - резко повернулась, подошла и схватив за запястье, рывком потянула на себя.
Матвей встал на ноги, вглядевшись в ее яростные глаза. Закрыл свои, – пахнешь воском, - обхватил руками тощую талию, сжал губы, затем, не выдержав расплылся в улыбке, лицо его побагровело, резко открыл глаза. Она, не моргая смотрела на его лицо. А он выдохнул, успокоившись.
- Уходи, - отвернулась Амалия и, вцепившись ему в ладони, скинула их с талии.
- Сними порчу с братьев. Все, что скажешь,сделаю для тебя.
- Слишком не дорос до этого.
- Сними порчу, прошу.
- Только с них?
- Я точно не семейный человек. Ребенок брата – мой ребенок.
- Жертвуешь собой? А как же дети, наследие, цель оставить свою частицу вселенной.
- А ты? Ты, что оставишь после себя?
- Зачем мне в душу лезешь? Мы не равны на земле этой.