- Вы что несете? - еле выговорил я.
Следом вошел папа.
- Что тут за возня? Не тяните, Ярилин день наступит, она сожжет всех. Три дня прошло.
- Три дня? - шептал уже самому себе, не понимая,где нахожусь.
Отец и мужичок схватили меня за связанные подмышки и щиколотки. Понесли на кухню через коридор к подвалу.
- Там мало воздуха. Не делайте, - еле водил языком, который заплетался. - За что? За чтооооо?Папа, не надо.
Никитич спустился по ступенькам. Отец усадил меня, опустив ноги в погреб. Тот обхватил меня за плечи и потащил, как свернутый в рулон ковер вниз,толкнув на горы тряпья.
- Тяжелый какой, - кинул недовольно сосед бабушки и стал вскарабкиваться к выходу.
- Чертииии, - прошептал я. – Папа, ты пожалеешь!
И люк захлопнулся, лучи света, проникающие сквозь щели, тоже исчезли, расстелили палас.
Слышу только свое дыхание, а вонь исходящая от тряпья сносит.
Алиса рожала здесь? Все сходится… Вот откуда она все знает – бабушка Аглая… Она знает все намного раньше, намного.
Все так поверхностно ощущается. Неистово.Глухо. Слепо.
Не могу спать, не хочу. Но что-то дурманящее и нехватка кислорода ослабили тело. Не смогу бороться даже с насекомым. Что же меня ждет потом? Страх.Страшнее только увидеть смерть своими глазами.
Веки потяжелели.
Открыл глаза, в том же положении.
Закрыл глаза.
По моим подсчетам прошло около восьми часов,тело обездвижено. Огляделся, все на своих местах, кроме той деревянной штуки.
- Водыыыы, хочу водыы, - прошептал, голос словно шелуха лука.
Нахлынула паника, пот ручьями заливает лицо.Не могу двинуться, парализовало. Если бы расчленили, явилась бы ранее?
Внезапный свет окропил лицо. Люк открыли.Кто-то спустился и две ноги перекрыли источник света.
- Отведешь к ней? - послышался голос отца.
Я рассмеялся, острая боль на губе и вкус крови во рту, потрескавшаяся кожа губ разорвалась, как бумага.
- Отведи!
- Мама тебя уничтожит за это, не зря она бабушку невзлюбила.
- Уважение имей, щенок! Покажи дорогу. Ну чего тебе стоит.
- Я не знаю. Попробуй умереть сам…
- Спускайся, Никитич - послышались шаги. -Последний раз говорю, покажи дорогу!
- Я и сам бы рад, собакой у нее на цепи служить. Да, жаль, высокомерна и тщеславна.
- Тогда не обессудь.
- Тебе мне больше нечего сказать на этом свете?Умри, - прошептал я.
Первый сильный удар ноги тяжелым ботинком с металлическим наконечником пришелся в область сердца. Остальные вразнобой. Никитич слишком задорно и вожделенно пинал ногами, будто в прошлой жизни я ему задолжал. Я не мог сопротивляться. Руки связаны. Ноги связаны.
Не мог сгруппироваться. Откашлял кровь, и уткнулся лицом в вонючее тряпье.
Что было страшнее, боль физическая или душевная? Я просто хотел оказаться на вершине горы и прыгнуть в пропасть, за неверие в слова и поступки мамы. Придет ли ведьма за мной? Нет! Уверен! У нее нет души, мы для нее муравьи. Надежда была лишь на Рому или Костю.
Острая боль сковала грудную клетку, очевидно,ребра сломаны. Начинаю понимать, как погибла Алиса. Вот это жаркое лето. Огонь горит и внутри, и снаружи. Он поколачивал меня до одури, а родитель мой спокойно наблюдал.
- Не засыпай, не смей, - шептал, зная, что уже не проснусь.
Веки снова предательски потяжелели.
Чувство, что нечто холодными щупальцами,словно языками пламени, обволакивает тело.
Я в комнате будто сделанной из листов бумаги,одно мое движение и черный вогнутый край поглощает белый лист.
- Где я?
- Ты в комнате, - никого нет, но слышу голос.
- Тогда, кто ты?
- Я та, с кем ты говоришь. Ты захотел, чтобы я здесь была.
Оборачиваюсь комната, все черней.
- Поговори со мной, - твержу той, кто во мраке. Я словно слеп. Вся комната окрасилась в черный, лишь белая полоса и на ней образ, вырезанный из бумаги.
- Где я? Как называется это место?
- Это место, где появится тот, кого захочешь ты,не они.