Побродил по первому этажу, вертя в руке пояс халата, по второму прогулялся, а дома ночь, а дома тьма. Поднялся по ступенькам. Спустился со ступенек.Поднялся, еще раз спустился.
- Тимуууур, - прошептал я. - Надо было его увидеть. Но мама строго-настрого запретила мне выходить. Ведь я уязвим, и я оружие для привлечения Амалии. Но что они хотят от нее.
Подумать только, они держали ее в подвале до девяти лет, как зверушку. Алиса, возможно, помощи ждала от меня, но так и не смогла довериться, умерла в таких муках. Терзал я мысли. Что же еще было в этой истории вроде плавающей на поверхности, но уходящей внезапно на дно. Где я ошибся?
Попросить Рому привезти Тимура, чтобы он подтвердил или опроверг мои домыслы. Наберу ему.
- Наберешь, а как же. Три телефона за два месяца схоронил. Узнает она, что это мой отец, мой Алису...Возненавидит еще больше. А может знает.
Спустился вниз, набрал в главный особняк с домашнего.
- Зина.
- Слушаююю, - ответил полусонный голос горничной еле тянувшей, - да, Матвей Исаакович!
- Попроси Рому зайти, если не спит.
- Матвей Исаакович, полчетвертого.
- Иди спи, дура, - швырнул трубку.
Выдыхая на каждом шагу, обошел диван три раза.Вспомнил ее хороводы у костра, когда она меня медленно убивала.
- Глаза, глазищааа - прилег на диван, повторяя,безутешно вспоминая все ее черты, которые впились в мое больное сознание. Как впервые увидел ее на кладбище, губу с опущенными уголками и шрам... -Шрам вскрикнул я и сел. Он ведь пропал. Его не было на губе.
«Над верхней губой шипом акации полоснуло.Ровно через год унесла ее Алиса», - сказал пацан.
- Метка. Метка пропала, - ходил из стороны в сторону. Потому что время, время оставляло на моей щеке следы. Я узнал причину, и метка пропала.Александра. Девочка, которая пропала. Сущ. Сущ - это Мирон? Что за бред. Сколько Сущу лет? Он из далекого прошлого? А она, Александра? - Божеееееее,помоги, моя голова не выдерживает, - опустился я на пол расставив ноги. - Надо в деревню параллельнуюбабушкиной. Утром. Утром. - Разлегся на холодную плитку и глядел в застекленный потолок.
Так и лежал, распластавшись словно тесто на доске. Стены, не торопясь окрасились в серо-фиолетовый. Затем светло-синий, и наконец посерели,как надо бы.
Откинув мамино чистосердечное, решил верить сердцу, она дочь Тимура, и я должен найти ее, и уберечь. Согласен и на худший исход. Но с ней. Только с ней. Даже если она будет избегать, буду стремиться только за ней.
- И правда размазня, - потряс головой. Поднялся.Позвоночник было рассыпался на плитку, еле собрал себя.
- Тебе всего лишь тридцать четыре. А впечатление, что скоро сыграешь в ящик, братец, уже не апрель, но еще не май.
Потянулся. Упал. Отжался со скрипом двадцать пять раз.
- Безнадежный тип. Поднялся, принял душ.Сегодня черный день. Черные брюки, кофта и растянутый пиджак. Хмммм... Черные кеды. Зачесал пробор сбоку назад. Снова казалось, что в проборе какой-то жук застрял. Вечно рука тянулась к волосам.
Спустился на первый этаж, подошел к входной двери, потянул руку, открыл дверь.
- О, нееееееет.
- Матвей, - с заразительной улыбкой проговорила мое имя Инга.
Порой, думаю лучше бы остался в том домике. Ну и покинула она меня. Ее равнодушие, ухмылка, и вот это сидение на корточках у кушетки, нагло осматривая меня в сравнении с навязчивым подносом от Инги. И страстными признаниями Веры, я выбираю пустой дом Амалии, жесткую кушетку. Каминную печь и Суща с его пауками…
- Ингааа. Я…
- Я тебе принесла кофе с молоком.
- Я по утрам люблю кислицу и козье молоко.
- Как ты?
- Хорошо. Жить буду.
- Я переживала.
- А Инга сегодня еще красивее, скажи, сынок? -приобняла мама ее за плечи.
Да, возможно, она прекрасна. Не похожа ни на кого. Но не для меня.
- Ма... Рома завтракал уже?
- С утра уехал.
- Куда?
- Мне не отчитался. Жду тебя в кабинете. Кстати,машина твоя завтра готова будет.
- Хорошо, - встревожено отводил свои глаза от нее.