- А если я верну его ей, она вернет Александру.
Закачались макушки деревьев…
- Домой, на крыльцо не выходи, затуманит сейчас все.
Я осмотрелся, и правда, стало темнеть. А тумана нет. Пристально следил за крыльцом, на котором мигала, болтающаяся лампочка.
Сумерки окутали за мгновенье. Дверь скрипнула,кинул снова взор во двор. Смотрю, пацаненок на носочках вышел во двор, пробрался к сарайчику,выскользнув за калитку, побежал вдоль дороги в сторону часовни. Спустя пару минут подбежал к калитке, схватил лопату, подошел к скамейке, из-под майки вынул потрепанную тетрадь, сделал подкоп, положил тетрадь внутрь и засыпал землей.
Взяв лопату, побежал к окраине деревни, перебежал иссушенное дно реки, набрел на заброшенное кладбище. Я шел за ним.
Пятнадцать минут ходу. Дошли к воротам. Мне страшно, ему нет. По мрачным тропкам он дошел до могилы. «Повитуха Вея». Только стоит крест покосившийся. Рядом пустырь, отдельное захоронение. Он стал раскапывать могилу, ленно втыкая в землю острием инвентаря. Огрубевшая земля не поддавалась.
- Сейчас-сейчас я спасу тебя, Александра.
На кресте вырезано 1901-1931. Что-то подсказывало, что не стоит ему этого делать. Но он не видел меня.
- Мирон, Мирон, - окрикивал его я, а он увлеченно спасал свою Александру. У меня не было надежды, что он справится. Но спустя двадцать минут усилий. Металлическое острие ударилось о крышку гроба. Он замер от внезапности. Но тут же продолжил,запрыгнул на крышку и уже оттуда скидывал землю на образовавшуюся горку.
- О, черт, - прикрикнул он внезапно.
Я, покачиваясь, в страхе подошел и наклонился к яме. Он сидел на крышке. Край крышки был отломан,и до пояса виднелся образ молоденькой женщины. Я не мог разглядеть ее лица. Пацан достал из кармана спички, зажигал, они тухли, зажигал, они тухли. Зажег и поднес к ее лицу. К ее лицу. Лицу Ведьмы истинной,исконной, черной, Амалии. Я потерял дар речи. Тело потеряло устойчивость.
Лицо ее окрасилось в багряный цвет. Каштановые волосы прикрывали плечи. Ее лицо было, как живое, на голове красовался венок из живых цветов.
- Какая же ты? - проговорил Мирон, коснувшись щеки рукой без капли страха. - Теплая какая. Ведьма,верни ее. Мою Александру. Что же ты там пела Александре?
- Когда в твоем уничиженьи,
Судьба невольно приведет,
Тебя с несчастьем в столкновенье
Нарушив кротости обет.
Ты истины не премолчи,
Несчастье смело обличи.
Враждой его пренебрегай
И никогда не унывай, - не успел завершить он,глаза ее резко открылись.
- Ма - мааааа, - прикрикнули мы с ним хором.
Пацан часто задышал.
Пытался выбраться из могилы, но не мог, уж слишком глубоко. А я как обезумевший зритель,лицезрел, как двенадцатилетний пацан мечется в могиле, пока ведьма медленно тянет голову, но крышка отломана ей по грудь.
- Мироооон, - прошептала она протяжно.
Он устремил взор в ее строну, забившись в углу.
- Открой крышку до конца. Освободииии от оков Ордена. А я освобожу заточенных жителями выживших девочек.
- Ты врешь... Алиса... Девочек забрала ты, уж сколько лет назад из деревни пропали одиннадцать девочек. Уж умерли, наверное.
- Не Алиса я. Если совру, время пусть мне наказанием станет.
- Сама себя проклинаешь?
- Проклинаю.
- Скажи!
- Не видать покоя, моим потомкам, если совру.Три дня жизни в любви и потеря Дара взамен, последней преемнице, если совру.
- На слово не верю.
- Дневник мой на дне гроба. Выпустишь меня.Забери себе.
- Врешь, ты выходить можешь. Ты сломала крышку.
- Открывай, заставить ведь смогу, не хочу в мысли тебе лезть. Гроб вскрыл старик Макар.
- Не ври. Он стар и самый честный, и сын его Тихон. Скажи, где Александра?
- Александра в плену у времени.
- Верни Александру и метку убери.
- В ней капля крови ведьмы севера, как же ее убрать, - тонким голосом твердила, глаза ее горели желтым.
- Это ты ведьма севера! Забрала их зачем?
- Не забирала я их. - Врешь ты, нет у тебя тетрадки. Исписана она.