Мне хотелось верить, что в этом есть смысл, что он обязан быть. Мне хотелось — нужно было, — чтобы это что-то значило. Но смысла не было. Только что крольчонок был живым, дышащим существом. Теперь он был мёртв. И это было всё, чем он был, — мёртвая вещь под землёй. Никто не слушал. Никому не было дела. Никто его не спас.
Закрыв глаза, я почти слышал, как Калеб бормочет: — Совсем как мы.
На следующее утро я позвонил на работу, сказавшись больным, собрал сумку и наметил отъезд в Нью-Гэмпшир на вечер.
* * * *
Я оставил кладбище за спиной, пересёк город и остановился у магазинчика на углу, чтобы выпить кофе. Кассирша — усталая блондинка чуть за тридцать с угревыми следами и довольно заразительной улыбкой — спросила, как у меня дела. Я соврал и заверил её, что всё прекрасно. Пока она давала сдачу и говорила что-то о погоде, я подумал, что она была ещё совсем младенцем, когда произошли убийства в городе, и что сейчас у неё, наверное, есть дети старше её тогдашнего возраста.
Как социальный работник, я видел горе и душевную боль каждый день на работе и со временем пришёл к убеждению, что жизнь в основе своей произвольна, бессмысленно-раздражающа и жестока. Если за всем этим и впрямь стоит нечто сверхъестественное, то едва ли его можно назвать благожелательным. Садистский мясник подошёл бы точнее. Мне отчаянно хотелось разглядеть любовь за этим хаосом и в самой его глубине — какую-то искупительную благодать или крупицу духовного смысла, — но её там не было.
В пяти минутах от магазинчика я свернул на парковку страхового агентства, где работала Джилл. Не желая заходить без предупреждения, я откинул крышку телефона и позвонил на её рабочий номер. — Я снаружи, — сказал я, когда она ответила. — Мне нужно поговорить с тобой.
— Деррик…
— Это займёт минуту.
Она повесила трубку, не ответив, и я решил, что это означает — сейчас выйдет. В наши дни я уже не был в этом уверен, поэтому остался в машине, пока не увидел, как она вышла из двери, набросив жакет на плечи и пересекая парковку. Я с удивлением увидел, что она в облегающем чёрном платье и на высоких каблуках. Кроме того, она сделала причёску. Новый стиль — короче и сексуальнее, чем тот собранный в хвост, с которым она ходила так долго.
Я вышел из машины и выдал вполне банальное:
— Привет.
Она резко остановилась в нескольких шагах от меня, чуть вне досягаемости. — Что случилось?
Я переступил с ноги на ногу — то ли от холода, то ли потому что устал делать вид, что в этом всём есть хоть что-то нормальное или приемлемое. — Мне нужна услуга, я надеялся, что ты поможешь.
— Что-то не так?
Я закусил губу и начал считать. Это был приём из занятий по управлению гневом, и при всей своей простоте он обычно срабатывал. Разумеется, что-то было не так. Мы были врозь, и это убивало меня. — Мне нужно уехать на выходные, и я надеялся, что ты покормишь Лу и сменишь ему лоток, побудешь с ним немного.
— Больше не к кому обратиться?
Джилл прекрасно знала, что у меня в городе не осталось семьи и есть лишь несколько полупоказных приятелей по работе — люди, с которыми я мог иногда выпить, но никто близкий. — Неужели ты и сама не скучаешь по Луи?
Она проигнорировала вопрос. — Куда ты едешь?
— Это связано с Калебом, я…
— Ну разумеется. — Она никогда не жаловала Калеба, поэтому я приготовился к обычному потоку критики, который обычно изливался при упоминании его имени. К счастью, он не последовал. — Что за неприятности у него на этот раз?
— Пока не знаю, но он в Нью-Гэмпшире, и…
— Что он там делает? Уехал из Нью-Йорка?
— Похоже. Просто хочу добраться туда и убедиться, что с ним всё в порядке. Я решил, что ты скучаешь по Луи, поэтому…
— Скучаю, — сказала она тихо.
— Он тоже скучает по тебе.
— Хорошо, — вздохнула она, — буду за ним смотреть.
— Спасибо. Вот ключ от парадного. — Я протянул его.
Взяв ключ, она спросила: — Когда вернёшься?
— Надеюсь, к понедельнику. Если задержусь, позвоню.
— Ну ладно. — Она повернулась и пошла обратно.
Я вернулся к машине. — Да, — пробормотал я себе под нос, — и тебе хорошего дня.
— Деррик?
Я обернулся и увидел, что она смотрит на меня с порога офиса. — Будь осторожен, ладно?
Никаких обещаний в ту или иную сторону я давать не стал.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Я мчался по шоссе в тишине, и старые воспоминания грызли меня. Пробки в сторону Бостона оказались гуще, чем я ожидал, но всё же двигались бодро, и я слушал демонов, которые гнались по пятам, делал вид, что у меня есть выбор, и позволял им вести меня назад.