— Послезавтра, — сказал Нико, сворачивая карту. — Послезавтра мы вытащим Романа.
Томми поднял бокал с виски.
— За успех операции. И за конец эры Тони Монтаны.
Все, кроме Клода, молча подняли бокалы. Тихий Клод просто кивнул, и в его глазах читалась холодная решимость человека, для которого эта миссия значила гораздо больше, чем просто спасение чьего-то кузена.
***
Особняк Тони Монтаны купался в свете прожекторов. Музыка, смех и звон бокалов разносились по роскошному саду, где десятки гостей в дорогих нарядах наслаждались очередной легендарной вечеринкой кубинского наркобарона.
Нико, одетый в безупречный белый костюм, медленно поднимался по мраморной лестнице к главному входу. В руках он держал элегантный кожаный кейс. Каждый шаг давался с трудом — не из-за физической усталости, а от напряжения, сковывавшего каждую мышцу.
— Сеньер Эстебан Рейес, — представился он охраннику у входа, безупречно имитируя колумбийский акцент. — Я привёз специальный товар для мистера Монтаны.
Охранник сверился со списком, кивнул и пропустил его внутрь, даже не взглянув на кейс. Нико мысленно усмехнулся — Томми был прав насчёт высокомерия Монтаны.
Оказавшись в просторном холле, Нико включил скрытый микрофон.
— Я внутри, — прошептал он. — Начинайте.
В ту же секунду снаружи раздался оглушительный взрыв. Гости закричали, охранники бросились к окнам. Нико воспользовался суматохой и проскользнул в боковой коридор.
Избегая встреч с охраной, Нико пробирался по роскошному особняку. Дважды ему пришлось прятаться в пустых комнатах, пропуская спешащих к месту взрыва вооружённых людей. Адреналин пульсировал в висках, каждый звук казался оглушительным.
Наконец он достиг нужной двери. Она была заперта. Нико достал из кармана отмычки, подаренные Томми, и через минуту замок поддался.
В небольшой комнате с зарешеченным окном на стуле сидел человек с мешком на голове. Его руки были привязаны к подлокотникам, а одежда порвана и испачкана кровью.
— Роман, — выдохнул Нико, бросаясь к пленнику. Он сорвал мешок и увидел измученное, но такое родное лицо кузена.
— Нико? — прохрипел Роман. Его глаза расширились от изумления и страха. — Что ты здесь... Нет, ты должен уйти! Немедленно! Это...
Договорить он не успел. За спиной Нико раздался медленный, ироничный аплодисменты.
— Браво, мистер Белич. Или лучше сказать, Эстебан Рейес? — В дверях стоял Тони Монтана собственной персоной. Невысокий кубинец в дорогом костюме, с характерным шрамом через всё лицо, держал в руке позолоченный пистолет. — Я ждал вас.
Нико медленно выпрямился, лихорадочно просчитывая варианты. Пистолет в наплечной кобуре казался недостижимым, как звезда в небе.
— Выньте оружие. Двумя пальцами, — приказал Монтана. — И бросьте на пол.
Нико подчинился. Пистолет с глухим стуком упал на мраморные плиты.
— Удивлены, что я вас ждал? — усмехнулся Монтана. — Не стоит. У меня везде есть глаза и уши. — Он повернулся к Роману. — Даже среди самых близких людей.
— Я не хотел, Нико, — всхлипнул Роман. — Он угрожал убить меня! Я должен был предупредить его...
— Заткнись, — оборвал его Монтана. — Ты сделал свою работу, крыса. А теперь я решу, что делать с вами обоими.
Нико смотрел на кузена. В его глазах не было осуждения — только понимание и скорбь.
— Я знаю, Роман, — тихо сказал он. — Я знаю, что ты не хотел. И я не виню тебя.
Монтана рассмеялся.
— Какая трогательная сцена! Семейное воссоединение перед смертью. — Он поднял пистолет. — Но довольно болтовни. Бизнес есть бизнес, а вы вмешались в мой бизнес.
Он прицелился в голову Нико, но выстрелить не успел. Дверь за его спиной бесшумно открылась, и в проёме возникла тёмная фигура Клода. Одно неуловимое движение — и лезвие ножа вошло точно между лопаток Монтаны.
Глаза кубинца расширились от удивления и боли. Пистолет выпал из ослабевших пальцев. Он медленно повернулся, чтобы увидеть своего убийцу, и его лицо исказилось от узнавания.
— Ты... — прохрипел он, падая на колени. — Как... в Майами... восемьдесят третий...
Клод смотрел на умирающего наркобарона без тени эмоций. Затем наклонился и прошептал что-то ему на ухо. Монтана вздрогнул и рухнул лицом вниз. Его кровь растекалась по белому мрамору, образуя причудливый узор.
Нико бросился развязывать Романа.
— Прости меня, Нико, — плакал тот. — Я не хотел тебя предавать, они заставили меня! Сказали, что убьют, если я не помогу заманить тебя...