— Вы все — грёбаные тараканы! — взревел он, поливая всё вокруг себя шквальным огнём из штурмовой винтовки M16. — Я убью вас всех! Вы думаете, вы можете забрать то, что принадлежит мне?! Вы! Ничтожества!
Его лицо, искажённое яростью, с выпученными от кокаиновой эйфории глазами, было похоже на маску демона. Он продолжал стрелять, не заботясь о том, что пули ложатся хаотично, разрушая его собственный дворец.
И вдруг, словно по мановению невидимой руки, наступила зловещая тишина. Стрельба прекратилась, как будто время застыло. Сквозь клубы дыма и пороховой взвеси медленно проступил силуэт человека, держащего мешок с золотом. Свет заходящего солнца, проникающий через разбитое витражное окно, создавал вокруг фигуры почти мистический ореол.
— Это что, тот самый... — выдохнул Томми, не в силах закончить фразу. Его рука непроизвольно потянулась к медальону, спрятанному под рубашкой — единственной ценности, которую он не продал за все эти годы.
Даже Монтана замер, опустив оружие, его взгляд был прикован к фигуре с мешком.
Си Джей, балансирующий на грани сознания, сумел выдавить из последних сил:
— Я же говорил... не в сумке дело... а в том, кто её держит...
Он попытался ухмыльнуться, но с губ сорвался лишь болезненный стон. Затуманенным взглядом он окинул комнату, словно пытаясь запомнить лица присутствующих перед уходом в небытие.
Нико стоял, твёрдо расставив ноги, и приставлял пистолет к виску человека, чьё лицо скрывалось в тени. Рука Нико не дрожала, но в глазах читалась смесь ярости, разочарования и какой-то странной, почти детской обиды. В этот момент все его мысли были о брате, которого он поклялся защищать много лет назад в грязном подвале Либерти-Сити.
— Как же мы до этого докатились? — прозвучал чей-то голос, и Нико не был уверен, прозвучал ли он в реальности или только в его воображении.
Их история началась шесть дней назад, когда никто из них ещё не подозревал, чем всё закончится. Когда они ещё могли доверять друг другу. Когда золото было просто золотом, а не тем, что разрушило их дружбу, превратив союзников во врагов...
Глава 2. Шесть дней назад.
Бар "Одинокая звезда" в восточной части Либерти-Сити не входил в число заведений, которые рекомендовали туристам. Облупившаяся вывеска с перегоревшими буквами, затхлый запах дешёвого пива и прогорклого жира — место, где люди скорее прятались от жизни, чем наслаждались ею.
Нико Белич сидел за дальним столиком, машинально крутя в руках стакан с виски, который за последний час не стал пустым ни на глоток. Свет в баре был настолько тусклым, что лицо Нико с глубокими тенями под глазами казалось высеченным из камня. Его массивные плечи были напряжены, словно он каждую секунду ожидал нападения.
Неприметный конверт лежал перед ним на липком от пива столе. Нико уже в пятый раз перечитывал записку, сопровождавшую полароидный снимок.
"Твой кузен задолжал мне 250 тысяч. Даю неделю. После этого он перестанет быть проблемой. Навсегда. Т.М., Вайс-Сити."
На фотографии Роман полулежал привязанный к стулу, с опухшим от побоев лицом. Один глаз полностью закрылся, а из разбитой губы сочилась кровь. Но даже в таком состоянии в его взгляде читалась та самая отчаянная надежда, которую Нико узнал бы из тысячи — Роман верил, что кузен его спасёт. Как всегда.
Нико сжал фото так сильно, что костяшки пальцев побелели. В памяти невольно всплыли воспоминания десятилетней давности.
***
Кирпичный подвал в бедном районе Либерти-Сити. Воздух пропитан сыростью и запахом плесени. Тринадцатилетний Нико сидит на ящике, прислонившись к стене. Перед ним семилетний Роман, с синяками на щеках, сжимает в руках потрёпанную игрушечную машинку.
— Они сказали, что я украл её, — всхлипывает Роман, указывая на машинку. — Но я нашёл её в мусорке, правда, Нико! Они хотели отобрать, а потом побили меня...
Нико осторожно берёт лицо кузена в свои ладони, как делала его мать, когда хотела сказать что-то важное.
— Послушай меня, Роман. Я никогда не дам тебя в обиду. Никогда, слышишь? Если кто-то тронет тебя хоть пальцем, я порву его на куски.
Глаза Романа расширяются от восхищения и обожания.
— Поклянись, — неожиданно серьёзно говорит маленький Роман. — Поклянись, что всегда придёшь за мной.
Нико достаёт из кармана медный крестик на потёртой цепочке — единственное наследство матери — и сжимает его в ладони.
— Клянусь всем, что для меня свято, я всегда найду тебя, Роман. Всегда.
***
Воспоминание рассеялось, но ощущение тяжести в груди осталось. Нико машинально коснулся того самого креста, который теперь всегда носил под рубашкой. Он убрал фотографию обратно в конверт и впервые за вечер сделал глоток виски. Жидкость обожгла горло, но не смогла прогнать холод, поселившийся внутри.