– Старшина, мне показалось, в стороне два боевых вертолёта прошли, с российскими обозначениями.
– Ах да, я же забыл сказать. Россия встала на нашу защиту и признала наши республики. Сегодня первый день спецоперации по нашему освобождению. Мы же наши земли идём освобождать от проклятых националистов. Сегодня рано утром оборону прорвали. Давим тварей.
– Удивил, – с немалым изумлением протянул я. – Не ожидал от них. Это что, будем гнать нелюдей до польской границы? Я лично за.
– Погоним и накажем, – как клятву сказал старшина.
Вот так мы и катили дальше. Старшина рассказывал, что и как было с российской операцией. Объяснил, что за белые повязки на левой ноге (я у бойца на блокпосте тоже такую видел), – это для опознания своих. Заодно я полумедитировал и заканчивал лечить контузию.
Мы приближались к бешеной пулемётной и пушечной стрельбе, её было слышно даже сквозь рёв движка. Похоже, где-то тут нас ждали бойцы, к которым мы шли на помощь. Знаете, я не я буду, но закончу эту войну танкистом, если позволят контуженому и потерявшему память. А чтобы с танка не сняли, нужно проявить себя.
– Стой! Вижу пять украинских танков, четыре – бортами к нам. Хорошо стоим, они у нас только башню могут видеть.
– Ну так бей.
– Таки бью, – улыбаясь, сказал я.
В стволе уже бронебойный подкалиберный, и я приник к прицелу, подводя под башню первого украинского Т-64. Из пяти танков два были Т-64 и три – Т-72.
– Погоди, я на место командира сяду, надо с нашими связаться и скоординировать действия. Так эффективнее получится. Меня парни знают.
Старшина выбрался наружу и, протиснувшись в открытый люк, сел на место командира. Слушал эфир, подключившись к рации, крутил ручкой наводки, но пока наших не вызывал, только после моего первого выстрела.
Все пять танков стояли у дороги и били по окраине небольшого села с колоколенкой церквушки в центре. Там же стояли с десяток других бронемашин, что-то горело, несколько густых дымов от горевшей техники заметны у села, но кто именно, непонятно.
В боеукладке были только подкалиберные и осколочно-фугасные, однако и с ними можно воевать. А у пушки калибр меньше, чем у прежнего танка, я это отметил, так что боезапас с прежнего нашего танка не используешь. Хм, надо будет всё-таки позже достать командира и отправить в тыл, похоронить. Проследить за этим. Интересно, кого нам из командиров на танк дадут? Эх, ладно, не до этого сейчас.
Я уже держал на прицеле первый Т-64, пора начинать. Интересно, какова тут скорость перезарядки? Успею все пять сжечь до того, как нам прилетит? В том, что попаду, я нисколько не сомневался, первый выстрел покажет, сбит прицел или нет. А дальше по выстрелам ориентироваться буду.
– Горит! – заорал Дед Вито после того, как оглушающе грохнула пушка, и забормотал в ларингофон, общаясь с теми нашими, кто сидел в селе. Ответили сразу – видимо, нашлось кому.
Украинский танк действительно горел. Взрыв выбил люки, и в небо устремились факелы огня. Хана экипажу. А я уже подводил прицел под другой танк. Шесть с половиной секунд перезарядка – в принципе, достойно. С прицелом тоже порядок, точно пушка бьёт, пусть и с холодного ствола.
Тут и второй нацик вспыхнул, а за ним и третий. Хорошая пушка. Два оставшихся забеспокоились, начали расползаться, как и остальные коробочки.
Нас обнаружили: верхушка возвышенности перед нами таяла в дымке от пуль и снарядов нацистов, пару раз со звоном досталось и нам.
И тут нам по башне прилетело с такой силой, что меня почти выбило из сознания.