Когда мы вышли в системе, практически на её границе с соседней, и крейсер окутался защитным полем, я изучил данные на пилотском визоре и выругался. То, что система была та самая, в которую мы и планировали попасть, было понятно по многочисленным остовам кораблей и судов, но вот станции не было ни в каком виде – ни в целом, ни в виде фрагментов. Оставалась одна версия: её просто разобрали и вывезли. Очевидно, кто-то тут пошуровал до нас. Да оно и понятно, мы везде крохи подбираем за другими, и здесь будем подбирать.
Я собирался лично посетить все обломки в поисках того, что пропустили другие. Я рассчитывал найти нейросети – запасы, спрятанные кем-то. Шансы на такие находки велики, обломков в системе хватало, что-нибудь точно найду. У меня уже две дивчины вошли в возраст, пора нейросети устанавливать, третьей осталось полгода до восемнадцати.
Старшая из близняшек, Мари, вчера сдавала на пилота. Я собрал на борту крейсера сертификационный центр из пяти искинов, капсула виртуального погружения, именно пилотская, также имелась. За пять часов девушка сдала экзамен, и я поставил ей метку пилота малого корабля.
Вторая близняшка ещё учится, но ей уже немного осталось. Для неё виртуального тренажёра для сдачи у меня не было, редкой специализации капсула, поди сыщи. Буду смотреть по уровню выученных баз, потом метку поставлю.
Крейсер сбрасывал ход, просвечивая всю систему и находки сканерами и боевыми радарами. Засветок живых обнаружено не было, система пуста, и давно. Прикинув, где лучше поставить корабль, чтобы и не мешал, и к обломкам летать было недалеко, я определил пару мест и двинул к ближайшему. Отправил сообщение по номеру нейросети Мари, сообщив ей, чтобы готовила спасательный бот, она как пилот имела доступ на его борт. Медлить не будем, проверим ближайшие обломки – среднее грузовое судно, у которого не было носовой части, и сцепившиеся остовы двух крейсеров, опознать которые было довольно сложно, настолько они были изувечены.
Я остановил тяжёлый корабль, убрал дрейф; дальше искины будут следить за порядком и безопасностью: мало ли гости внезапно нагрянут. Сам же на платформе долетел до лётной палубы, где бот уже был подготовлен к вылету: все системы активны, пилот в рубке. Я поднялся в шлюзовую по трапу, который тут же начал за мной складываться, и прошёл в рубку. Пояснил девушке, куда мы летим сначала, а что посетим потом, и, пока она перегоняла бот (а она делала это впервые в жизни), я морально поддерживал её, находясь рядом.
Наблюдая за действиями Мари, я надевал скафандр. Его принёс в рубку дроид, сам я с трудом скафандр поднимаю. Кстати, я давно не использую спасательные скафандры: с их лёгкой и не такой уж прочной оболочкой, которую легко повредить в обломках кораблей и судов, опасно работать в поиске. Я нашёл скаф техника (его поди повреди), поработал с его искином, внедрив множество программ, чтобы использовать скаф, не имея нейросети, и всё, с тех пор и пользуюсь, больше года уже. Удобно, и с дроидом-техником так на пару навострился работать, что просто ух.
Конечно, техник со стадом дроидов работает быстрее, но у него и Виденья нет. Я работаю тщательнее. Тем более дальность Виденья постоянно повышается, и благодаря этому я с каждым разом работаю всё быстрее.
Мари высадила меня у корпуса судна, оставшегося без носовой части. Я покинул борт через шлюзовую, дроид прыгнул и принял на манипуляторы обшивку судна, а вскоре вместе со мной через пролом скрылся внутри.
Кстати, многие наверняка интересуются: а чего тайники? Почему я там нейросети ищу? Почему не извлечь их из тел погибшего экипажа? Да какого погибшего экипажа? За столько столетий трупы от ударов о стены, полы и потолки помещений раскололись на такие мелкие части, что меня встречает только пыль с мелкими фрагментами, ни одного целого тела мне ещё не попадалось. Поэтому тайники – это именно то, что нужно.
Найденные мной полторы тысячи – они именно из тайников и схронов, из сейфов, то есть, по сути, случайные находки. Среди них были шесть нейросетей учёных и две – лаборантов. Я те кофры с базами знаний для учёных по созданию нейросетей и имплантатов оставил корпорации, они изучают, что-то делают, но в ближайшие двадцать лет на результат рассчитывать не стоит: слишком слабые исследовательские мощности.
Мы также нашли две малые лаборатории – химическую и техническую. Обе отдали учёным, организовали учебный центр. Для учебного центра выделили отдельный этаж на терминале, он работал под присмотром СБ корпорации, а теперь уже СБ королевства. Там ведётся работа, но слабое оснащение учебного центра не даёт ему развиваться. Именно поэтому любая находка (я имею в виду баночку, где в геле плавает семечко нейросети или имплантата, любого типа) у нас на вес золота, или, пожалуй, даже платины: она дороже.