— Это вы там горите?
— Мы знакомы?
— Ты же с лейтенантом смотрел танк трофейный?! — изумился тот. — Минут сорок назад.
— Не помню. Контузия. Командир погиб, а мехвода я не узнавал. Он уж и сказал, как его зовут. Нам танк нужен. Парням срочно помощь нужна, мы свой потеряли. А на дороге горят грузовики со снарядами. Пять штук сожгли.
— С контузией так бегать? — недоверчиво покрутил головой боец. — Хотя вон кровь вижу, из уха натекла.
— Голова болит, звон в ушах, — пожал я плечами. — Так что?
— Хорошо, забирай. Я за него не отвечаю. Тем более тут ещё и склад боеприпасов охраняю, скоро грузовик за ними пригонят. У меня рация, я о вас сообщу.
— Отлично. Сообщи чтобы тело командира забрали, похоронить. Позывной Лето.
После этого и рванул к бронемашине. Под маскировочной сетью и стоял танк, тоже весь увешанный блоками динамической защиты. Флаг с него сняли, но крашенные флаги остались, как бы от своих не прилетело. Я мигом устроился на месте мехвода, Виденьем разобрался с механикой. Ничего сложного, запустил с воздуха, аккумуляторы почти дохлые были, и выведя танк задом из капонира, где тот стоял, густо дымя холодным дизелем, развернулся, и набирая скорость рванул обратно. То, что двигатель ещё холодный меня не смущало. Прогреется пока еду. Вскоре остановившись, я помог старшине занять место мехвода, сам устроился на месте наводчика, люки не закрывал, и пока мы подъезжали к своему танку, я спросил у мехвода, мы на связи были:
— Старшина, как смотришь назвать нашу новую машину — «Губитель»?
— А что, мне нравится. Если ротный разрешит, сделаем. Ты поглядывай вокруг, мы тут не одни. Куда-то же делись те два танка.
— Я помню.
Наш новый танк встал за старым, чтобы с холма снова не достали. Оба быстро покинули машину, пока старшина доставал из танка свои вещи, автомат, он в документы вписан, к командиру в башню лазил через мой люк наводчика, я поглядывая на дымившееся обломки грузовиков, изучил тела тех трёх нациков. По нашивкам батальон «Азов». Снял одну целую разгрузку, два автомата, один с подствольником. Все магазины, подсумки. Пистолет себе нашёл, «Стечкина» был. Три запасных магазина. Вещмешков не было, так по карманам прошёлся, и разгибаясь встретился взглядом с недовольно хмурившимся старшиной, что укладывал за башней вещмешки на корму.
— У нас так не принято.
— Ты извини, дед Вито, но я считаю, всё что с тобой убитого врага снято, это твои личные трофеи. К чужим трупам нациков я не подойду, это мародёрство. Снять трофеи с тех тел что сам наделал, это право священного трофея. Оружие сдам, а остальное моё. Принципиально. Чужого мне не надо. Тем более у командира жена и дочка остались, продам трофеи им всё отправлю. Так будет правильно. У одного нацика баксы, тысяча, тоже отдам, ей дочку поднимать.
— Хм, одобряю. Всё с нациков снял?
— Обувь хорошая и дорогая, две пары целые, сейчас сниму.
— Кто это?
— С «Азова».
— Добро. Кстати, твой вещмешок этот. Вещи командира семье отправим. Документы я забрал. Похоронить бы, но уже некогда, — сказал тот наблюдая как я обувь с тел снимаю.
— Я на блокпосту сообщил бойцу. У того рация, обещал прислать за телом командира людей, вывести. Может на корме положим?
— Времени нет. Слышишь канонаду? Нам туда срочно нужно.
Мы снова устроились в танке, тот урчал на холостом ходу. Вещи разложили, каждый у себя, и рванули дальше. Танк с прогревшимся движком куда резвее бежал по дороге, а я в открытый люк внимательно наблюдал за округой, и за воздухом. Параллельно виденьем изучал пушку и систему зарядки, заодно прикидывал как вести из неё огонь. Да не сложно, примитивное оборудование.
— Давай уйдём за посадку, там просёлочная дорога, — предложил я в ларингофон. — Мы тут на трассе как одна большая мишень. Вон дальше съезд.
— Добро.
Во так поглядывая вокруг, впереди множество дымов было, так горит техника, мы съехали с дороги, скорость сразу упала, грязь вокруг, и дальше покатили по краю поля, тут действительно укатанная полевая дорога была. Не сильно разбитая, но техника недавно проходила. Шли на пределе, не смотря на то что грязь во все стороны летела, даже мне доставалось. Торопились мы. Каждая минута промедления чья-то жизнь.