«Аааааааааа».
«Ты уже достал ее?»
«Да».
«Я хочу, чтобы он вытянулся во всю длину».
«Он уже готов для тебя».
Руди убрал руки с клавиатуры. Они так давно этим не занимались, что уже через полминуты он достиг вершины блаженства. Левой рукой он массировал свой член, а правой в ящике стола перебирал многочисленные фотографии Пейтон. Все они были сделаны тайно от нее. Он искал походящий снимок, чтобы кончить на него.
В этот момент он заметил, что на экране появилось сообщение:
«Тут кое-что случилось. Мне нужно уходить».
Он прекратил свои поиски.
«Подожди!» — напечатал он.
«Мне нужно уходить прямо сейчас. Встретимся завтра вечером в киночате».
«НЕТ!»
«Я обещаю. Завтра вечером точно буду».
«Ты сука!»
«Завтра. Я обещаю. Я обещаю».
«Не поступай так снова со мной!»
Он уставился в пустой экран. Ее уже не было.
— Будь ты проклята! — закричал он так громко, что даже стекла в окнах задрожали. Он с силой дернул ящик, доверху набитый фотографиями Пейтон, и, сорвав его с петель, швырнул в сторону. Фотографии рассыпались по полу. На одной из них была запечатлена Пейтон, занимающаяся бегом. На другой — Пейтон, идущая на работу. Еще на одной она обедала в летнем кафе.
А на этой фотографии Пейтон шла в квартиру Гэри Варнса.
Он дергал себя за волосы, корчился от боли и, когда уже не мог больше выносить эту пытку, закричал что есть силы. Наконец он разжал руки, закончив самоистязание. Он глубоко и шумно дышал, постепенно успокаиваясь.
— Это уже слишком, — тихо произнес он, уставившись в экран компьютера. — Пришло время действовать.
61
Пейтон похолодела от страха, когда ее адвокат встал, чтобы сделать объявление. В переполненном зале суда воцарилась мертвая тишина.
— Защита вызывает ответчика — доктора Пейтон Шилдс, — объявил он.
Все это время газеты изображали ее неверной женой, в ее честности сомневались адвокат и даже ее собственный муж. И вот наконец у Пейтон появилась возможность рассказать всю правду, которая известна только ей. Она знала, что этот день все-таки настанет и у нее будет возможность восстановить свое доброе имя. Именно эта уверенность и поддерживала ее в минуты отчаяния, когда казалось, что весь мир от нее отвернулся. Однако сейчас, когда она шла к месту свидетеля, Пейтон больше всего боялась того, что этот мир ей не поверит.
— Обязуетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего, кроме правды…
Она уже не раз слышала, как произносили присягу другие свидетели. Вся эта процедура выглядела монотонной и скучной. Но сейчас все было по-другому. Ведь судебный пристав говорил слова присяги именно для нее. И именно на нее сейчас смотрели все присутствующие в зале: судья, присяжные, ее адвокат, ее муж и родители, падкие на сенсации журналисты и целая толпа зрителей. Все глаза были устремлены на нее. «Интересно, — подумала она, — кто-нибудь из тех, кто когда-либо стоял на этом месте, лгал суду?» В этот волнующий момент, когда она собиралась сделать заявление перед присяжными, Пейтон осознала одну простую истину: она никогда не уподобится тем, кто лгал суду. Она будет говорить только правду.
Ее адвокат произнес вступительное слово. Он говорил спокойным, приятным голосом, излагал факты четко и ясно. Ничего лишнего. Только то, что касается сути дела. Сначала он кратко изложил биографию своей подзащитной, сделав особенный акцент на ее решении посвятить жизнь лечению больных детей. Это был своего рода профессиональный адвокатский трюк. Нужно было создать благоприятное впечатление о клиенте, пока тот готовится давать показания. Однако на этом самая приятная для клиента часть заканчивалась.
— Доктор Шилдс, вчера, прежде чем закончить свою речь, обвинитель проинформировал нас о том, что у вас есть пистолет тридцать восьмого калибра. Когда вы купили это оружие?
— Прошлой зимой, — сказала она хрипловатым голосом. Пейтон только начала говорить, а у нее уже как будто ком в горле застрял.
— Зачем вы его купили?
— Однажды вечером, когда мой муж был в командировке в другом городе, мне показалось, что кто-то пытался открыть замок входной двери нашей квартиры.
— Итак, вы купили пистолет для своей собственной защиты?
— Это правда.
— Когда вы из него стреляли?
— Я прошла курс обучения, куда входила стрельба по мишеням. Насколько я помню, последний урок был в феврале. Именно тогда я и стреляла из него.
— Что вы после этого с ним сделали?
— Я хранила его в небольшом сейфе — металлической коробке, которая лежала в шкафу на полке. Я положила пистолет туда и, клянусь, больше не дотрагивалась до него.