Он уставился на расчищенный клочок ветрового стекла. Даже внутри машины было так холодно, что при дыхании изо рта шел белесый пар. Руки Кевина дрожали. Он сидел в темноте и холоде и думал о Пейтон. Пока она, едва живая, лежала на больничной кровати, он в это время находился в постели с другой женщиной, тоже едва живой, но от…
От стыда и злости Кевин закрыл глаза.
Боже, как я ненавижу Бостон.
Он оставил ключи в замке зажигания, захлопнул дверь машины и, пробираясь сквозь сугробы, пошел искать какое-нибудь средство передвижения — автобус, такси или на худой конец собачью упряжку.
5
Кевин добрался до больницы почти в половине седьмого утра. За триста долларов ночной менеджер отеля согласился рискнуть и довезти Кевина до Бостона. Обычно дорога от Провиденса до Бостона занимала один час. Они же доехали за два с половиной, да и то только потому, что им повезло и они всю дорогу ехали за снегоочистительной машиной. Пробираясь по заваленной снегом дорожке, ведущей к центральному входу в больницу, он вдруг окончательно понял весь ужас того, что случилось. В ту самую единственную ночь, когда он поддался соблазну и сдался на милость Сандре, в эту самую ночь он был нужен Пейтон больше всего на свете.
Как только он оказался в вестибюле, из вентиляционных каналов на него обрушился поток теплого воздуха. Через минуту он стал мокрым от пота. За то короткое время, пока Кевин шел от машины к больнице, на него налипло столько снега и льда, что он стал похожим на снеговика.
— Кевин?
Это была Вэлери, мать Пейтон. Она стояла возле телефона-автомата и с кем-то разговаривала. Увидев Кевина, она повесила трубку и поспешила к нему.
Вэлери была очень привлекательной женщиной, но вид у нее был уставший и измученный. Они с Пейтон были очень похожи — то же утонченное лицо, те же выразительные глаза. Кевину как-то попались в руки старые фотографии. На одной Пейтон и Вэлери были в одинаковых нарядных платьях, на другой в одинаковых костюмах для верховой езды, еще на одной в одинаковых купальных костюмах. Кевину казалось, что, чем старше становилась Пейтон, тем моложе пыталась выглядеть ее мать. Можно было предположить, что Вэлери стремилась казаться сестрой Пейтон, а не ее матерью.
— Где тебя черти носили?
Вопрос, конечно, интересный.
— Я примчался, как только мне позвонили из больницы. Как Пейтон?
— Она, бедняжка, вся в бинтах, но ей уже, слава Богу, лучше. Бедная девочка была так потрясена случившимся, что не могла вспомнить название отеля, где ты остановился в Провиденсе. Она даже не помнила, сказал ли ты ей перед отъездом название отеля.
— Я не сказал ей, — ответил Кевин. — Но она знает номер моего мобильного телефона. Я оставляю его включенным, даже когда подзаряжаю батарею.
— Я всю ночь пыталась дозвониться тебе на мобильный.
— Должно быть, я спал и не слышал звонков.
Вэлери это показалось слегка подозрительным. Наверное, Пейтон рассказала ей о том, что в последнее время их отношения ухудшились. А может быть, ее мать просто почувствовала что-то неладное.
— Где Хенк? — спросил он, имея в виду отца Пейтон.
— Наверху. Я решила на некоторое время уйти подальше от всех этих приборов и капельниц. Меня это нервирует.
— Что говорят врачи?