У нее дрожал голос. Кевин взял ее руку. Пейтон продолжила свой рассказ.
— И он двигался прямо на меня, как снаряд, который летит к намеченной цели. Водитель определенно хотел либо сбросить меня с дороги, либо столкнуться лоб в лоб.
Болтон почесал голову.
— И вы, как я понял, свернули в сторону.
— Да. Именно в тот момент я потеряла управление. Я не говорила по телефону. Я ни на что не отвлекалась. Мне нужно было что-нибудь предпринять, иначе он врезался бы в меня.
— Вы уверены, что он ехал именно по вашей полосе?
— Да. Машина находилась прямо передо мной.
— Понятно. Но вы только что сказали, что до этого говорили по телефону и были расстроены. Было темно, шел сильный снег, дороги покрыты снегом и льдом. Может быть, это вы двигались по его полосе?
Пейтон задумалась, как будто оценивая вероятность такого варианта.
— Такого просто не могло произойти.
— Вы уверены? — спросил Болтон с некоторым недоверием.
— Тогда зачем ему было выключать фары, а потом резко включать их? Это походило на огни реактивного самолета.
— Может быть, это была уже другая машина. Вы же сами сказали, что погода была ужасной и продолжала ухудшаться. Вероятно, вам только показалось. Машина, которую вы увидели в первый раз, появилась на дороге, потом исчезла, как вы сами сказали. Затем появилась другая машина, повернув с другой дороги или, может быть, выехав с боковой улицы. Вы ехали по одной и той же полосе. Водитель включил все фары, чтобы дать вам понять, что вы на его пути. Вы слишком переоценили опасность, и машина оказалась в озере.
— Вовсе я не переоценила опасность.
— Я не говорю, что вы плохой водитель. При такой погоде даже малейшая ошибка могла привести к самым серьезным последствиям.
— Тогда скажите мне, — продолжала Пейтон. — Почему эта машина не остановилась, после того как сбросила меня с дороги?
— Водитель мог и не заметить, что вы потеряли управление.
— Я думаю, он пытался врезаться в мою машину.
— Доктор Шилдс, если именно в этом и заключается суть дела, то речь идет о попытке самоубийства. Чутье подсказывает мне, что просто невероятно, чтобы кто-то намеренно пытался лишить себя жизни, а заодно и вас, столкнувшись с вашей машиной лоб в лоб. Я мог бы предположить такое, будь вы Дженнифер Энистон или Шанией Твейн. Мне вовсе не хочется вас обидеть. Вы привлекательная женщина. Я имею в виду, остались привлекательной женщиной.
Пейтон сделала вид, что не заметила оговорку. Перебинтованная голова не может быть привлекательной.
— А как насчет того мужчины, которого я арестовала в клинике в Хейвервиле? Кевин вам рассказал о нем?
— Рассказал. Проверить это было делом нескольких минут. Парень еще в тюрьме. За него никто не внес залога. Он не мог никого столкнуть с дороги.
— Полиция может сделать что-нибудь, чтобы мы не беспокоились? — спросил Кевин.
— Вы заметили номер той машины? — поинтересовался Болтон.
— Нет.
— Можете назвать модель машины?
— Нет. Что-то похожее на «форд». Наверное.
— Понятно.
Это его «понятно» вывело ее из себя.
— Вы считаете меня параноиком, — резко сказала Пейтон.
— Я думаю, что вы побывали в настоящем аду. Больше всего вам сейчас требуются отдых и покой. Нужно выздоравливать. Не думайте о том, что кто-то пытается причинить вам вред, — мягким голосом проговорил Болтон.
Она пыталась встретиться глазами с Кевином, но казалось, что он согласен с детективом.
— С тобой все будет в порядке, — успокоил ее Кевин, накрыв своей рукой ее руки.
Болтон оставил свою визитную карточку на прикроватном столике.
— Если что-то будет беспокоить вас, позвоните мне. Удачи вам, док.
Пейтон наблюдала за тем, как двое мужчин спокойно пожали друг другу руки и вышли в коридор. Она взяла его визитную карточку и стала изучать. Может быть, он прав. Не стоит волноваться. Она еще раз посмотрела на визитную карточку, чтобы запомнить указанный на ней номер телефона.
На всякий случай.
8
Пронзительный звон будильника прорвал темноту. Из-под одеяла появилась рука. Нащупав будильник, он нажал на кнопку. Снова наступила тишина. С минуту он неподвижно лежал под толстым ватным одеялом. Он проспал несколько часов, но сон его был беспокойным. Обычно в это время суток он не спал. Он уснул только потому, что безмерно устал. Не спать три дня подряд было выше его сил.
Он решил не включать лампу. Глаза постепенно привыкли к полумраку, царившему в комнате. Лунный свет, проходя сквозь полуоткрытые жалюзи, нарисовал на стене изображение, похожее на полоски. В противоположном конце комнаты другая полоска света пробивалась из-под закрытой двери чулана. На прикроватном столике стоял будильник, зеленые светящиеся цифры показывали 22:55.