— Ваша честь, если вы хотите, чтобы мы составили документы в еще более кратком виде, то мы с радостью выполним это.
— Я не вижу необходимости читать еще какие-либо документы. Я обдумаю все за выходные, но склоняюсь именно к тому мнению, которое я уже озвучила.
— Ваша честь, мы надеемся иметь на руках ваше постановление, когда подадим судебный иск против издательства в Нью-Йорке, то есть в понедельник утром, — громким голосом возвестил Айра.
— В самом деле? Что же, должна вас огорчить: вы не получите моего постановления в понедельник утром, — сказала судья, метнув на него взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Она встала и пожала руку мистеру Беклу. — Сэр, всегда рада видеть вас.
— Я тоже, — пробормотал он, заставив себя улыбнуться. Он выглядел так, будто побился об заклад, что Голиаф будет повержен, и проиграл.
— А сейчас прошу извинить меня. Через две минуты начинается предсудебное заседание, — проговорила судья и пошла в сторону боковой двери, которая вела в зал суда. Потом она остановилась и взглянула на Кевина. — Удачи вам в вашей литературной карьере, — улыбнулась она и покинула комнату.
Противоборствующие стороны стояли по разные стороны стола, глядя друг на друга. Кевин слегка подался вперед, опершись ладонями о стол.
— По традиции в этот момент истец обычно начинает вести переговоры об урегулировании спора. К несчастью для вас, ответчик не желает вас слушать.
Находясь в кабинете судьи, Кевин сдерживал свои чувства. Но оказавшись в прихожей, он тут же издал громкий победный клич, который гулким эхом прокатился по коридору. Он всем сердцем желал, чтобы его услышали Айра и старик Бекл.
36
Была уже половина первого ночи, но никто не звонил. Пейтон устроилась на диване в гостиной, а Кевин в кресле. В комнате работал телевизор. На краю стола горела медная лампа. Они сидели и молчали с тех самых пор, как часы на каминной полке пробили двенадцать раз. Теперь им оставалось только ждать.
— Я говорил тебе, что он больше не позвонит, — сказал Кевин.
— Он не уточнял, что позвонит ровно в полночь, а просто сказал, чтобы к этому времени я приготовила деньги.
— Он настоящий подонок.
— Ведь ты его совсем не знаешь!
— Это ты его не знаешь.
— Ты прав. Я его действительно не знаю. Поэтому я так боюсь.
Кевин сделал несколько глотков кофе. Очевидно, кофе был горький, и он поморщился.
— Ты правильно сделала, сказав ему, что ничего не заплатишь. Он больше не появится.
— Или появится и разозлится еще больше. Может быть, даже применит физическую силу. Я знаю, что мы договорились не обращаться в полицию, если он больше не позвонит, но, возможно, все-таки следует позвонить?
— Это совершенно неправильная реакция.
— Почему?
— Она похожа на те случаи, о которых все время рассказывают в новостях, когда женщина обращается в суд и получает решение, запрещающее бывшему любовнику приближаться к ней. Через два часа парень появляется у нее дома, убивает ее, а потом и себя самого.
— Почему ты считаешь, что самый лучший выход — просто проигнорировать его?
— Я не верю, что полиция будет заниматься делом, в котором замешан такой томящийся от любви щенок, как Гэри Варнс. Мы сами прекрасно справимся с этим.
Пейтон посмотрела в окно, а потом перевела взгляд на Кевина.
— Ты считаешь, что он прочитал твою рукопись?
— Не понимаю, как он смог это сделать.
— Ты ведь оставил копии в «Любителях книги». И неизвестно, кто их мог там взять.
— Такое вполне возможно, — обронил он, пожав плечами.
— Ты думаешь, что идею похищения он взял из твоей книги?