Славянские «земли Ханаана» со временем стали колыбелью ашкеназов. Однако это не означает, что Восточная Европа служила домом только для них: Балканы приютили две другие группы евреев. Романиоты говорили на греческом диалекте, написанном еврейскими буквами и похожем на идиш, – еванике. Корни этих древних сообществ уходили во времена Римской империи. Группы романиотов, по сути, основали балканское еврейство, но в конце XV века их в значительной степени вытеснили пришельцы с Запада. Когда в 1492 году своих евреев изгнала Испания, многие из них нашли убежище в растущей Османской империи. Носители испанского языка, ладино, эти сефарды – от Сефарад, еврейского названия Испании – быстро стали доминирующей еврейской общиной на Южных Балканах. До XX века большинство евреев Болгарии, Македонии, Боснии и Сербии были сефардами. Румыния тем временем была ашкеназской на севере и сефардской на юге, объединяя две общины.
Присутствие как ашкеназских, так и сефардских евреев в Восточной Европе способствовало не только языковому разнообразию региона: подобно двум далеко разнесенным электродам, оно также создавало заряд, поток энергии, который оживлял религиозную жизнь обеих групп. Их взаимное влияние помогло превратить Восточную Европу в прекрасную арену для религиозных инноваций и творчества – особенно перед лицом кризиса. Важный пример относится к середине XVII века.
В 1648 году на евреев Речи Посполитой обрушилась катастрофа. Все началось со ссоры между двумя дворянами, поляком и украинцем. Поляк, влиятельная фигура, захватил дом украинца, украл его жену и избил его сына. Обиженный украинец по фамилии Хмельницкий бежал на восток, в казацкую крепость на бесплодных землях украинской степи, и успешно подстрекал к восстанию против короны. Восстание Хмельницкого было совершено во имя украинского народа и православной веры. Но если метил он в основном в католических правителей Польши, то на деле его жертвами по большому счету стали евреи. Евреи украинской части Польши-Литвы находились на виду благодаря своей роли в торговле на фоне преимущественно сельской экономики и в значительной степени были совершенно беззащитны, а потому подверглись всем мыслимым зверствам. Натан Ганновер, раввин с Волыни, который проповедовал на Украине во время восстания, озаглавил свои воспоминания «Пропасть отчаяния». Его хроника событий представляет собой каталог невообразимых ужасов: с жертв заживо сдирали кожу отрубали им конечности, детей насаживали на копья, кошек зашивали в животы беременных женщин, младенцев убивали прямо на коленях у матерей.
Люди, пережившие массовые убийства Богдана Хмельницкого, были уверены, что наступил конец света. Десятилетие спустя тут и там вплоть до Амстердама и Каира все еще объявлялись беженцы, все еще производился их выкуп. Тем временем на Польшу обрушивалось бедствие за бедствием: после опустошительных казацких набегов последовали нашествия шведов, татар, русских и даже трансильванцев. К 1660 году страна лежала в руинах.
Эти войны изгнали польских евреев из их домов и лишили средств к существованию. Они также подорвали их чувство безопасности; никогда больше они не будут считать себя избранным народом. По всему еврейскому миру потенциальные мессии начали привлекать внимание толп, ожидающих чуда, в частности, некий житель Измира из турецкой Анатолии, который называл себя Саббатай Цеви. Тысячи людей устремились к этому новому искупителю, содрогаясь от апокалиптического энтузиазма, охватившего как Восток, так и Запад. Это пылкое увлечение продолжалось до рокового 1666 года, когда Саббатай, поставленный перед выбором между обращением в ислам или превращением в мишень для стрел за свою веру, предпочел обратиться. Даже после отступничества Саббатая некоторые верующие в Польше и Литве продолжали верить в его божественную избранность.
Резня, устроенная Хмельницким, пошатнула что-то важное в мире польского и литовского еврейства. Этим людям потребовалась помощь на Небесах, заступничество кого-то, кто отстаивал бы их интересы перед божественным престолом. В Саббатае Цеви они увидели иноземного мессию, который мог бы освободить их; и когда план провалился, они обратились к более близким источникам покровительства.