В «Мемориальной Книге» Меир описывает инцидент, произошедший в 1893 году, когда эпидемия холеры охватила Россию и Польшу. Вспышка заболевания в Замбруве была ужасной, она принесла десятки погибших. Чтобы попытаться остановить заразу, люди перепробовали все, что только могли придумать. Они прекратили работу и читали псалмы, организовали бесплатные массажи и даже сняли плотину с городского ручья в надежде, что его беспрепятственный поток вымоет болезнь из города. Чуда не произошло. Затем они предприняли более решительные меры: собрали все выброшенные и поврежденные остатки молитвенников и устроили по ним похороны ночью на городском кладбище, с горящими свечами и церковным служкой, произносящим кадиш. Те м не менее болезнь продолжила бушевать. Отчаявшись, город разыграл свою последнюю карту: устроил Черную Свадьбу.
В качестве невесты они выбрали нищую девушку-калеку по имени Хана-Йента, а в качестве жениха – старого холостяка Велвела, тоже калеку – он зарабатывал на жизнь попрошайничеством, ковыляя от двери к двери. За свой счет община одела их в самую лучшую одежду и арендовала для них полностью меблированный дом. Самая уважаемая из городских домохозяек взяла на себя организацию свадебной церемонии. Они напекли булочки, приготовили мясо и рыбу и установили свадебный балдахин – разумеется, на кладбище. В день свадьбы оживленная толпа провожала жениха и невесту в их новый дом, hupha.
На обратном пути с кладбища они танцевали и, несмотря на тень эпидемии, «радовались за жениха и невесту, как и положено». Умоленный умиротворенными мертвецами, Бог смилостивился, и холера прекратилась. С тех пор Хана-Йента, невеста Черной Свадьбы, получила статус «Невестка города».
Ее назначили муниципальным водоносом, а ее мужу выдали официальную лицензию нищего.
С этого момента Хана-Йента стала в Замбруве важной персоной. Она считалась одной из самых набожных евреек в городе, и о ней всегда говорили с уважением, поскольку как писал Меир, «многие верили, что она внесла существенный вклад в сдерживание эпидемии». Со своей стороны, Хана согласилась. Она, как никто другой, знала, что спасла город от беды. Когда она ходила от дома к дому с тяжелыми ведрами с водой, у нее была причина собой гордиться: она оказала услугу мертвым, и теперь все живые были у нее в долгу.
3
Мусульмане
На протяжении большей части своей истории Восточная Европа находилась на окраине Европы. В раннем Средневековье причина была проста: Европа стала миром христианским, а их вотчина заканчивалась там, где все еще властвовал последний языческий правитель. Когда язычников смыло волной христианства, Восточная Европа стала границей в более специфическом христианском смысле: местом, где католическая церковь встретилась со своим православным аналогом, границей между Римом и Константинополем, между латынью и греческим, между готическими шпилями и деревянными куполами.
В этой точке царило напряжение, но непреодолимой пропасти не было. Начиная с XIV века, с первыми вторжениями турок-османов на Балканский полуостров, Восточная Европа стала домом для самой важной религиозной линии разлома на континенте – разделения между христианами и мусульманами. Исламское присутствие расширилось и оказало существенное влияние на представления многих восточноевропейцев о самих себе. Многие христианские правители сознательно брали на себя роль защитников веры и представляли себя последним бастионом, сдерживающим натиск мусульман. Этот миф о Древнем христианстве, «оплоте христианского мира», был подхвачен Польшей, Албанией, Сербией, Хорватией, Венгрией и почти всеми остальными странами, которые в какой-то момент оказались вовлеченными в битву с противником-мусульманином.
У веры в «последний бастион» была физическая реальность в виде замков, стен, пограничных столбов и сторожевых башен. Баал Шем Тов, основатель хасидизма, родился около 1700 года на территории современной Украины, в г. Okopy Świętej Trójcy, в переводе «Крепостные валы Святой Троицы», и в то время город буквально представлял собой крепость, прямо на границе Польши-Литвы и Турции. Для Восточной Европы характерно, что детство этого еврейского мистика проходило в польско-католической цитадели, среди православных украинцев, на фоне турецких минаретов.